— Я знаю, что делать, — говорит Кори. — Позвоним одному из заговорщиков по радиотелефону. В конце концов, мы ведь репортеры! Будем задавать ему вопросы, а тем временем Кейт его засечет.

— Блеск! — восклицаешь ты. — И тогда Кейт сможет слушать все его разговоры. Мы этих негодяев выведем на чистую воду!

— Только одна трудность, — замечает Кейт. — Радиотелефоны — частные, номер такого аппарата может сообщить только владелец.

Кори пожимает плечами.

— Спросим Лу Миллмана.

И направляется к телефону-автомату. Ты видишь, как он набирает номер, недолго разговаривает и что-то записывает.

— Номера Стрессена он не знает. Ведь Стрессен журналистам не доверяет. А Коллинз со всеми треплется. Вот его номер.

— Давайте позвоним ему, — говоришь ты. — Болтун он тот еще. Но главный все-таки Стрессен. Как бы узнать его номер?

— Спросим его самого! — предлагает Кори. — Сегодня в совете голосование, так ведь? Готов спорить на что угодно: Стрессен явится. Мы постараемся прийти чуть раньше, а когда увидим его, то начнем брать интервью. Ему, конечно, разговаривать будет некогда, и мы попросим разрешения позвонить завтра.

— А ведь может выйти… — медленно произносишь ты.

— Ну конечно, может! — восклицает Кори. — Кто это заподозрит трех ребят?

— Не знаю, — сомневается Кейт. — Очень уж хлопотно, проще взять и позвонить Коллинзу. — Она смотрит на тебя. — А как по-твоему, что лучше?

Марвин Тернер, начальник городской полиции, задержался на работе допоздна. Он сам впускает тебя в здание. Сидя за столом, он слушает твой рассказ, а сам попивает «Диет-колу». Когда ты заканчиваешь, он ставит банку и откидывается на спинку кресла.

— То, что, по твоим словам, ты видел пакет, не доказательство, — объясняет шеф полиции. — Ты ведь не знаешь, с кем советник разговаривал. Не знаешь и что было в пакете. Даже не можешь доказать, что это был именно советник.

— Но я видел его лицо. Неужели его нельзя допросить?

Шеф качает головой.

— Я не намерен обвинять всеми уважаемого гражданина нашего города во взяточничестве, если единственное на то основание — слова ребенка о том, что он якобы видел.

Ты вне себя. Ребенка!

Выйдя из полиции, ты бросаешь взгляд в окно начальника. Он взял телефонную трубку и набирает номер.

По дороге домой ты прикидываешь, кому это он звонит. Неужели и он замешан в заговоре?

Ты решаешь остаться в автофургоне. И теперь можно лишь одно: изучить на ощупь, что есть внутри. Ты осторожно обходишь всю площадь машины. Ладонями шаришь по грязному полу. Залезаешь в углы. Пальцы твои ощупывают каждый дюйм.

Ты обнаруживаешь, что фанерная обшивка фургона отстает фута на четыре от стен, чтобы груз не ударялся о металл. Ты ощупываешь верх фанеры. Пальцы натыкаются на несколько листков тонкой бумаги, необычной на ощупь. Их сложили и засунули между фанерой и стенкой. Ты кладешь листки в карман.

Спустя какое-то время фургон останавливается. Ты хватаешь мешковину и натягиваешь себе на голову. Через мгновение дверь поднимается, тебя грубо хватают под мышки и выволакивают наружу.

Похитители не говорят ни слова. Они связывают тебе руки и ноги и оставляют на земле. Затем их шаги, хрустя по гравию, удаляются.

Фургон взревел и умчался прочь, оставив тебя одного.

Темнеет. Пока ты едешь по Кулидж-авеню, главной улице города, ты включаешь свой новый фонарь. Несколько кварталов к северу — и ты останавливаешься и ждешь.

Тихий летний вечер. Машин на улицах немного. Ты вертишь в руках передатчик. Долго ждать не приходится. Раздается треск, и слышится голос Кейт: