— Это вам от Поэта, — она протянула записку Нике.

— «Буду вечером, никуда не выходите», — прочитала вслух Ника. — Вы с ним виделись?

— Нет, он передал мне записку через Дора.

— А как его, собственно, зовут? — поинтересовался Дан небрежно.

— Поэт, — удивилась хозяйка.

— Но это не имя, а профессия или занятие, должно же у него быть какое-нибудь имя.

— Не знаю. У него нет другого имени. Все зовут его Поэтом, — в ее глазах мелькнуло нечто, очень похожее на нежность.

Показав гостям на стол, она выскользнула из комнаты. Через минуту неслышно вошла ее дочь, принесла две щербатые тарелки, стаканы и местные однозубые вилки, похожие на малюсенькие стрелы, вставленные в круглые толстые трубочки.

— А вы? — спросила Ника.

Девочка смутилась.

— Спасибо, я не хочу, я уже ела сегодня, а мама устала очень, она прилегла.

— У вас есть еще комната?

— Есть. У нас в квартире только мы с мамой живем, остальных переселили в Дома.

— Какие дома?

— Дома! — она удивленно вытаращила глаза, и Дан счел за благо не задавать дальнейших вопросов.

Поэт пришел, когда уже стало темнеть. За спиной у него висела его сита. Молча кивнув Дану и Нике, он извлек из кармана фляжку, предложил Дану, тот отрицательно помотал головой, тогда Поэт отвинтил довольно крупный колпачок, налил в него тийну и выпил одним глотком.

— Ты много пьешь, — заметила Ника.

— Если б ты была там, где был я, и видела то, что видел я… — его голос дрогнул.

— А что случилось? — осторожно поинтересовался Дан, но Поэт уже взял себя в руки.

— Ничего. Поговорим лучше о вас. Как устроились? Имейте в виду, вы можете жить здесь, сколько вам вздумается.

— Неудобно, — сказала Ника смущенно.

— Если б было неудобно, я не стал бы вас сюда посылать. Хозяйка — жена старшего брата Дора.

— А где хозяин? — поинтересовался Дан. — В отъезде?

Поэт криво усмехнулся.

— Можно сказать и так.

— И когда вернется?

— Через шесть лет. То есть теперь уже пять. Если вернется, конечно.

— Понятно, — пробормотал Дан.

— А что он сделал? — спросила Ника.

— Высказался. Не там и не о том. — Он взглянул на Нику печально и серьезно. — Что вас еще интересует? Кстати, предупреждаю — не задавайте вопросов. Это опасно. Не хочу вас запугивать, но это опасно для жизни. Понятно?

— Нет.

— О Создатель! Слепому ясно, что вы не из Бакнии. Вы не знаете элементарных вещей, вы задаете вопросы, ответы на которые известны любому ребенку!

— Ну и что?

— Да пойми ты, девочка, вас могут заподозрить… — Он запнулся и досадливо махнул рукой.

— В чем?

— В чем, в чем… В том, что вы пробрались сюда с целью выведать наши секреты.

— А у вас есть что выведывать? — спросил Дан.

— К сожалению! — буркнул Поэт мрачно.

— Почему именно выведывать, — сказала Ника упрямо. — Может, мы — путешественники, приехавшие посмотреть страну?

— Ну и как это вам удалось?

— В смысле?

— У нас не бывает путешественников.

— Совсем?

— За редким исключением.

— Вот видишь, — сказал Дан бодро, но Поэт перебил его:

— Исключений, обвешанных гирляндами всяких бумаг. У вас они есть?

Дан промолчал.

— А кем нас считаешь ты? — спросила Ника после паузы.

— Во всяком случае, не дернитскими агентами, — усмехнулся Поэт.

Дан отметил новую информацию, но выяснять, кто такие дерниты, поостерегся, вместо того спросил:

— Кем же?

— Не все ли равно, — ответил Поэт неопределенно.

— То есть тебе безразлично, кто мы?

— Мало ли что мне небезразлично! Я не из Охраны, чужие секреты не моя забота. Захотите — сами скажете, нет — так нет.

— А почему ты с нами возишься?.. извини за бестактность, но… Тратишь на нас столько времени…

— Мое время недорого стоит.

— И все же?

— Просто вы мне интересны. Вы другие, непохожие на нас. А может, и похожие, но все равно другие. И потом… прости, но ты сам напросился… мне нравится твоя жена.