Дом встретил нас угрюмо, он уже чувствовал смену владельца. Хмурые слуги безропотно открыли ворота и мобиль мэра Гиркена вкатился в широкий двор с фонтаном. Особняк выглядел. Типичный проект на планете жилых зданий в окружении технических и служебных помещений. Ворота во двор сжимали собой две монолитные двухэтажные постройки из камня, прокрытые той же серой толстой мелкой черепицей. Это торговый дом купца, в смысле, - офис и склады. Во дворе стояло более элегантное здание, удачно лишенное казенщины. Конечно, это не воздушные дворцы итальянского зодчества, не та планета, и не тот климат. Но выглядел дом веселее тех проектов, на которые я натыкался по городу. На высоком каменном крыльце нас уже ждал почти бывший хозяин дома.

– Мир вам, достопочтимый купец Абу Син, объявил Гиркен.

Купца от этих слов сморщило как от лимона.

– Мир и вам, достопочтимый мэр Гиркен.

Отдав дань показной вежливости, будущие захватчики вошли внутрь дома. Для беседы разместились в кабинете купца. Ухоженный, сделанный под вкусы хозяина, кабинет говорил о многом. Об уме, о хозяйственности, об успешности в ведении дел. Дом мне понравился, но решать вопросы о покупке надо было без Гиркена. Спасибо ему, что он меня представил хозяину дома. Остальное я сам. Переговорив с купцом о новой встрече, мы покинули жилище этого славного, но убитого горем человека.

Утром у меня была запланирована встреча с Петерсом. Я его нанимал лично для себя, пока в качестве охранника. Опережая возможные протесты бывшего командира егерской роты, руководителя, бойца и диверсанта, объяснил ему, что так меня учили. Притрется, уяснит мои требования, и эта должность будет не последняя. В деньгах, на первое время, определись в стандартном жаловании - 15 талеров в месяц с моим содержанием. С момента заключения договора и заверением у писарей городской мэрии, все равно туда идем, у меня за плечами появился молчаливый охранник, он же начальник службы разведки. Да пока он один во всех лицах.

Договор об аренде у города заключенных тюрьмы на строительные работы приюта убогих был уже оформлен, осталось вписать количество арестантов. По этому договору, преподобный Вогис брал на трудовое исправление арестантов. С выплатой городу трех талеров в месяц за каждого, с их содержанием и кормежкой. Отдельно прописан травматизм, в том числе, со смертельным исходом. Метр не нес ответственность за смерть и увечья, полученные работниками по неосторожности. Такой пункт давал мне широкое поле деятельности по извлечению из тюрьмы нужных мне людей.

Мне написали записку для начальника тюрьмы, мне дали для важности двух здоровенных охранников из мэрии, меня сопровождал помощник мэра. Я шел в тюрьму, преисполненный важности, я был первым тюремным ревизором за все время существования этой тюрьмы в городе. Но при этом, я понимал, что городская тюрьма, это тоже чья-то кормушка. И платить мне еще придется не один раз.

Начальник тюрьмы, уважаемый дон Дион, пузо которого, ровно как и красная опухшая рожа, так и норовили обозвать его Дионисом, или еще проще - Бахусом, все-таки нашелся. Не то что бы совсем с перегаром, но плохо выспавшийся организм отнесся к нам не столько грубо, сколько безразлично. Но у нас с собой было. Я же не дурак, не узнать подробности о человеке, с которым буду встречаться. Начальник тюрьмы любит выпить, погулять, стеснен в средствах, охотно откликается на деловые предложения, любит злоупотреблять своим служебным положением. Но кто у нас без греха?

Не смотря на то, что глазки торчат в глубине черепа типичной свиньи, там живет разум и развитые хватательные рефлексы. Две корзины, заботливо упакованные в ресторане и укрытые белоснежными салфетками, Петерс внес в кабинет начальника следом за мной.

– Приятного дня, уважаемый дон Дион. Мы пришли нежданно и незвано, но нас может извинить только накрытый стол. Петерс в это время методично и по-хозяйски стаскивал со стола документы и старые остатки трапезы, накрывая его салфетками и расставляя кувшины и тарелки на импровизированной поляне. Хозяин кабинета застыл в мыслительном процессе.

– А это вот, помощник мэра Гиркена с бумагами из мэрии. Два лба из охраны мэрии мы оставили снаружи двери.

– Тут вот какое дело, дон Дион. Преподобный Вогис, в своем служении, хочет заняться боготворительностью. Ему не терпится наставить на путь исправления ваших арестантов. Хотелось бы, что бы и вы приняли участие в его начинаниях, естественно не безвозмездно.

Лицо хозяина этого вертепа разгладилось в умиротворении. Этому способствовала моя речь и вовремя налитые Петерсом стаканы. Петерс уже осознал, что роль слуги и лакея в большой игре не всегда второстепенна. Не важно на какой ты роли, важно то, какими ты рычагами для управления ситуацией владеешь. После насыщения дарами ресторана, красивый сервис, белые скатерти, хозяин этой богадельни так еще ни разу и не едал. Хорошее вино и складные речи про его будущее благосостояние, привели мыслительный процесс в порядок.

– Как видится процесс приобщения к почитанию богини Макоши в стенах моего заведения?

– Ну, преподобный в моем лице, хотел бы помочь самому начальнику в несении тяжелой ноши и ознаменовать милость богини в виде приведения в порядок тюремных камер. Финансово не обременительно: сменить гнилую солому, переодеть в новое тряпье, принести еды и воды. Пусть заключенные осознают, что их быт и дальнейшая жизнь может измениться к лучшему. Пока будет проходить это мероприятие, я познакомлюсь с контингентом и смогу выбрать для себя кандидатов для работы в каменоломнях. Мы их переведем отдельно, помещения же у вас есть? Потом посчитаем, попросим помощи у вас с охраной, бойцов простимулируем материально, выведем узников из города, оборудуем охраняемый лагерь, дадим в руки кирки и лопаты. Пусть исправляются.