— В Картахену?

— Ну да! Чудный город! — с энтузиазмом воскликнул Эступиньян. — В ту пору дела в Боготе шли настолько погано, что я сразу согласился на первую же предложенную мне работенку на побережье. Должность вполне приличная, директор продаж на оптовой базе прохладительных напитков фирмы «Ройял краун». Деньги, правда, небольшие, но на жизнь хватало — за жилье заплатить, раз в год прикупить одежонку кой-какую, а иногда, между нами говоря, и кончик помочить — в Картахене это гораздо дешевле, чем в Боготе. Есть там у них место под городской стеной, где, как стемнеет, собираются бабенки, которые, извините за выражение, на передок слабые. Купишь одной такой банку «баварии» и пакетик кукурузных хлопьев, угостишь сигареткой, сунешь за вырез тыщонку и — есть контакт! — ноги в стороны, что твоя утка!.. На чем я остановился?

— На вашем брате. Вы дожидались автобуса на остановке, а он подъехал.

— Ах, да! Вот я и говорю, узнал его с трудом. Но он меня сразу заметил и посадил к себе в такси. В тот день нам почти не удалось пообщаться, поскольку я торопился в Боске-Искьердо — подвернулась левая работенка. Но через неделю мы встретились на перекрестке Двадцать третьей и Седьмой и по этому поводу решили нажраться от пуза в «Пунто рохо», где, по словам брата, постоянно тусуются таксисты и вообще работники общественного транспорта.

— Так это труп вашего брата или нет?

— Нет, не думаю. Не знаю. Может, и он.

— Тогда скажите мне вот что — куда, по вашему мнению, мог запропаститься ваш брат?

— Черт его знает! Он почти не выпивал, азартными играми не увлекался, а с женщинами имел дело ровно настолько, чтобы строчка «пол мужской» в удостоверении личности соответствовала действительности — вы понимаете, о чем я? — хохотнул Эступиньян. — В общем, очень положительный тип. У него и врагов-то не было! Понятия не имею, что с ним могло приключиться!

— А если похищение?

— Не-е-ет… Какой смысл кому-то похищать таксиста, у которого даже машина-то не своя! — Он с заговорщическим видом нагнулся к уху Силанпы: — Тут что-то другое. Его машину обнаружили на автостоянке целую и невредимую. В доме царил полный порядок. Просто загадка какая-то!.. Скажите, пожалуйста, работники морга всегда так подробно расспрашивают при опознании трупа?

Силанпа достал из бумажника фальшивое удостоверение и показал ему.

— Ага, понятно… Секретная служба! Работаете под прикрытием?

— Помогаю полиции… Прошу вас позвонить мне, если станет известно что-нибудь новое о брате. Возможно, совместными усилиями нам будет легче разыскать его.

— Так точно, хефе! Позвоню! Keep in touch [1] !

— Вы говорите по-английски?

— Изучаю. Готовлюсь к эмиграции. А вы там бывали?

— Нет. Хотелось бы, но нет пока.

Разочарованный Силанпа покинул здание института судебной медицины. Никто из родственников пропавших без вести не опознал жертву чудовищного убийства, и теперь на него надвигалась лавина анкет со всей страны. Он позвонил Мойе и сообщил о неутешительном итоге. Вернувшись домой, прослушал запись на автоответчике: «Сеньор Силанпа, это сеньора Гальярин. Я проконсультировалась с моим адвокатом, и он согласился, сказав, что достаточно сфотографировать. Так что сделайте снимки и доставьте мне как можно скорее. Спасибо».

Силанпа посмотрел на муньеку, сказал негромко: — Приглашаю тебя сегодня на свидание! — и послал ей воздушный поцелуй.

Затем перевел взгляд на часы и убедился, что в запасе у него еще много времени. Он налил себе пива и принялся не спеша пить, разглядывая фотографии, сделанные им на Сисге, и изучая анкеты пропавших без вести. Потом вдруг вспомнил, что уже несколько дней не виделся с Гусманом.

И поехал навестить его.

Силанпа и Фернандо Гусман вместе окончили факультет журналистики Хаверианы и одновременно начали работать в «Обсервадоре». Только Гусман лучше справился со вступительным испытанием и получил право выбирать, поэтому его сразу приняли в отдел полицейской хроники. Силанпе же предварительно пришлось пройти стажировку в воскресной редакции.

Гусман был журналистом по призванию, одержимым своей работой, обладающим острым умом и профессиональной проницательностью. Силанпа не раз с гордостью выслушивал его аргументацию в ходе обсуждений судебных дел и детективных расследований с коллегами по редакции. «Это мой друг», — говорил он себе в такие минуты, с восторгом наблюдая, как неискушенный новичок Гусман неизменно обставляет своих многоопытных товарищей, находя правильное решение, проникая в самую суть вопроса, нападая на верный след, догадываясь, где и как искать доказательства того, что казалось недоказуемым.

Когда Силанпу наконец перевели в редакцию полицейской хроники, Гусмана уже повысили до редактора — самой подходящей для него должности, которую он и так уже фактически исполнял на протяжении последних месяцев благодаря своему динамизму и аналитическим способностям. Со дня его назначения даже самые ранние газетные пташки — те, кто приезжал в редакцию на первых автобусах — всякий раз заставали Гусмана на рабочем месте перед включенным компьютером, с покрасневшими глазами, зажженной сигаретой и чашкой черного кофе. Погоня за информацией заводила его, возбуждала, разжигала охотничий азарт. Ему не терпелось быстрее всех разобраться в происходящем, опередить события, чуть ли не заставить действительность подчиниться своему предвидению…