Гленк высказал предположение, что наш корабль стал жертвой подводного землетрясения. Почему бы и нет? Толчков, видимо, было несколько. От первого я слетел с койки, последующие подняли огромные валы, которые накренили пароход; тросы, крепившие груз в трюме, лопнули, и он, сместившись, перевернул корабль. Морская вода залила паровые котлы, взрыв которых довершил гибель «Ребы».

Добрый час шлюпку носило по волнам, вокруг кипели тысячи водоворотов, а глубоко под нами, в мутной бездне тускло мерцало огромное багровое пятно. То и дело нос шлюпки задевал дохлых акул и тунцов. Мелочи было столько, что мы собирали ее руками и бросали на дно и первые два дня наш рацион состоял исключительно из подобранной рыбы.

Через несколько минут сядет солнце. Наступит ночь; в этих широтах темнеет быстро. Сантос продолжает бубнить про землю по курсу. Бросив взгляд в направлении, куда он указывал, я с волнением ощутил внезапную дрожь. Я мог поклясться, что на этот раз Сантос не ошибается. Невозможно! Вероятно, землетрясение подняло из глубин новый остров. По крайней мере, это не корабль, иначе я увидел бы струйку дыма.

Сантос и Андерсон сидят на веслах. Сантос все вертит головой в надежде получше рассмотреть воображаемый остров.

— Эй, ты! — кричит он мне. — Что ты там пишешь? Впереди земля, земля! Взгляни, мы спасены, слышишь?

Мое терпение лопнуло.

— Слышу, не надо кричать! — раздраженно отвечаю я, закрывая дневник. — Я поверю, что это земля, только когда ступлю на берег. Постарайся не сбиться с курса, а утром скорее всего выяснится, что это было еще одно облако. Когда настанет моя очередь грести, можешь сидеть и пялиться по сторонам сколько твоей душе угодно.

Я хотел еще что-то добавить, как вдруг заметил, что Сантос с перекошенным лицом поднимает весло. Я ясно различал язвы на его губах образовавшиеся от солнца, жажды и морской соли. В этот момент он походил на злобного упыря или тролля из сказки.

С пугающей ясностью я видел, как Дэйв Андерсон пытается перехватить руку Сантоса Инстинктивно пригнувшись, я постарался избежать удара, но тщетно… Лопасть тяжелого весла обрушилась на мою голову. Солнце вдруг подпрыгнуло и исчезло, перед глазами заплясали тысячи искр, и удушающая тьма навалилась на плечи. Мелькнула абсурдная мысль: Сантос хочет убить меня только потому, что я не поверил в наше спасение!

И я потерял сознание.

Сознание вернулось ко мне вместе с ночным холодом. Прошло не меньше получаса, прежде чем я обрел способность воспринимать окружающее. Вокруг царила вязкая темнота, нарушаемая мерным поскрипыванием уключин.

Мерцали звезды. Чьи-то руки поддерживали меня за плечи, по лицу струилась живительная влага. Мне доставила удовольствие мысль, что, может быть, это Ванда промывает морской водой рубец, оставленный веслом. Рана полыхала адским пламенем. Я попытался сесть, но, почувствовав страшное головокружение и тошноту, снова провалился в бездонную пропасть.

— Тише, не надо вставать, — услышал я голос Ванды, когда снова пришел в чувство. Голос показался мне мягким и нежным, хотя чуть сипел от жажды, как, впрочем, и у каждого из нас.

Не оставалось ничего другого, как последовать ее совету. Я лежал на дне лодки и глядел на звезды. Ночь была безлунной; небо усеивали мириады сверкающих точек. Они равнодушно взирали на нас с невообразимой высоты, но их холодный свет, как ни странно, ободрял меня. В их сверкании мне чудилось нечто родственное: как наша шлюпка, затерявшаяся в необъятном океане, одиноко плыли они по безбрежному небу без надежды обрести пристанище.

Я поднял руку, чтобы дружески помахать звездам. Пальцы задели что-то мягкое.

— Ох! — послышался возглас. — Кто это дерется?

— Простите, я не нарочно. Пытался протянуть руку к звездам.

Сказав это, я все же предпринял попытку сесть. Успех на этот раз был со мной. Некоторое время я боролся с головокружением; звезды выписывали перед глазами замысловатые круги, от которых пришел бы в восторг любой астроном.

— Протянуть руку к звездам? Похоже, у него начинается бред, — пробормотала Ванда, поддерживая меня под локоть. Свободной рукой она все еще потирала ушибленный подбородок.

— Нет-нет, я чувствую себя превосходно, — торопливо заверил я ее.

Судя по ее лицу, смутно белевшему в темноте, мои слова не слишком ее убедили.

— Это была шутка. Андерсон уже утихомирил Сантоса? — постарался я переменить тему разговора.

Ванда не отвечала.

— В чем дело? Почему вы молчите?

Ее рука, сжимавшая мой локоть, затрепетала. Я ясно почувствовал эту дрожь, однако, когда Ванда заговорила, го нос ее казался спокойным.

— Сантоса больше нет. Он погиб.