Но за его враньём, однако, что-то скрывалось. И Серёжка никак не мог понять, что именно. Потому и спросил про третьего зайца.

Чего-то маг-барон от них хотел. Но вот чего? Это предстояло узнать в самое ближайшее время.

Пантелеймон пошёл за Доргастом с удовольствием: он решил проверить свою способность открывать параллельные миры и в замке мага-барона. Но для начала – отыскать их. Потому что пока ни одного прохода в соседний мир, как здесь принято выражаться, он не видел. И это было странно: в гарнизоне обнаружилось два – на фасаде главного здания и под столом в солдатской столовой. А, нет, три: третий – в камне, который их спас.

Но те он обнаружил сразу, а в замке пока не мог отыскать ни одного. И это ему не нравилось.

Поэтому Пантелеймон, очутившись в замке-дворце, пробовал найти проходы в иные миры. Он делал это всегда и всюду. Но больше по привычке, чем по необходимости. А теперь пришло время и необходимости.

Но искать в замке Доргаста следовало с осторожностью, чтобы маг-барон ничего не заметил. А вдруг он что-то заподозрил? Что, если их визит в замок связан не с каплей Силы, которую Лессчик отдал Этирсту, а именно с ним, Пантелеймоном?

Ведь, если вспомнить рассказ Лессчика в таверне, то все маги-бароны только и делают, что спят и видят, как бы раздобыть человека, способного открывать проходы в параллельные миры. И вот – он, собственной персоной. Новенький-готовенький.

Наверное, кто-то рассказал магу-барону про исчезнувшую воду из пруда полосы препятствий. Надо было, наверное, сбросить мешок с камнем и помочь Серёжке с Лессчиком выплыть просто так, не открывая камень. Но тогда их бы держали в воде очень долго. И могли бы пиками загнать на глубину. Э-э, что было, то было, а что будет – то будет. И не стоит ломать голову, как было бы, если…

– Как вам нравится мой дворец? – небрежно заметил Доргаст. И тут же поинтересовался: – Видели ли вы нечто подобное? Этирст должен был вам его показать.

– Замечательный дворец! – с жаром высказался Пантелеймон. – Ничего более восхитительного я не видал! Никогда! А Этирст показал нам только наши покои. Они нам очень понравились! Спасибо! Мы с удовольствием осмотрим весь дворец!

– Да? Я очень рад! – произнёс польщённый Доргаст.

И они пошли по покоям дворца, заходя в одни залы и минуя другие, посещать которые Доргаст отказывался, мотивируя тем, что там не убрано.

– А почему ваши слуги не убирают? – спросил Серёжка.

– Какие слуги? – удивился Доргаст. – У меня нет слуг. У меня есть Сила! А значит, никакие слуги мне не нужны. О слугах надо заботиться: кормить их, одевать, выплачивать жалованье… А Сила сама меня кормит и одевает…

– А почему тогда не убирает во всех комнатах?

– Зачем тратить Силу на разные мелочи? – вскользь обронил Доргаст. – А комнат у меня много…

– А вот у мага-барона Силурда много слуг… – осмелился подать голос Лессчик.

– Ну и что? – надменно произнёс Доргаст. – Значит, у него мало Силы, раз он все работы поручает людям… Я знаю: многие служат ему бесплатно. Одни – потому что хотят научиться управлять Силой, другие – потому что им нравится находиться рядом с Силой, третьи… – он сделал паузу. – Вот эти-то и есть самые опасные! Они хотят убить Силурда и встать на его место!

Он захихикал. Потом прервал смех и сказал:

– А у меня нет слуг! И поэтому нет проблем!

– А Этирст? – осторожно спросил Серёжка.

– Он не слуга, – помотал головой Доргаст. – Он – мой сын!

– А вы не боитесь, что он сам захочет стать магом-бароном?

– А он и станет им… попозже. Когда накопит побольше Силы.

Серёжка ходил по дворцу несколько разочарованный. Однажды он побывал в Санкт-Петербурге, и с тех пор сравнивал все дворцы с Зимним. И все дворцы однозначно проигрывали сравнение.

Единственное, что могло бы спасти Доргаста, поднять его в Серёжкиных глазах – если бы во дворце на каждом шагу росли диковинные растения. Но растений не встречалось, и с каждым шагом Серёжка разочаровывался всё больше и больше.

Впрочем, отсутствие растений он не мог простить и Зимнему дворцу.

Пантелеймон внимательно осматривал все помещения, в которые они заходили. Он подходил к стенам, будто бы для того, чтобы приглядеться к лепнине, или к чеканке, или к барельефам, или к картинам, или к скульптурам…

А сам искал одно: проходы в иные миры.

Но те пока почему-то не показывались.

Может, замаскированы в мозаике? – спрашивал Пантелеймон сам себя. – Там можно спрятать не один проход – вон сколько маленьких разноцветных камушков. А извилистых линий между ними можно провести великое множество!