Качнув бокал из стороны в сторону, Виктория поставила его на стол. Флэш к своему так и не притронулся.

– Ты знаешь, зачем я тебя позвала, Уэсли?
– спросила женщина. Ее голос был подстать внешности - негромкий, мелодичный. Но в нем звучала сталь. Или, лучше сказать, в нем звучал алмаз - если такое сравнение допустимо.

– Понятия не имею.

– Неправда. Обманывать меня не пытайся, в этом нет никакого смысла. Но, так уж и быть - скажу, если тебе так хочется. Я позвала тебя, чтобы ты, наконец, определился с выбором. Чтобы выбрал один из девяти вариантов... Ладно, ладно, шучу, - она опять улыбнулась.
– На самом деле их, конечно, не девять, а гораздо больше. Вряд ли тебя удовлетворит грубая власть над какими-нибудь недалекими людьми. Вряд ли ты захочешь стать дешевым проповедником, который вешает лапшу на уши кучке легковерных идиотов. Ведь так? Кошмары, безумие...
– Виктория презрительно поморщилась - и даже эта гримаса ни на секунду не сделала ее лицо некрасивым, тем более - отталкивающим.
– Все это крайности, крайности твоей фантазии, и ничего больше. Карьера демона не для тебя, я права?
– она звонко, весело рассмеялась.
– У меня есть куда более рациональные предложения, Уэсли. Скажем, хорошее продвижение в сфере журналистики. Сэдэн-сити - всего лишь провинциальный городишко, пусть его население и перевалило за полмиллиона. А успешная работа в столичных газетах сделает твое мнение чем-то таким, к чему станут прислушиваться... Твое имя будет на слуху, и ты встанешь вровень с самыми известными, самыми богатыми людьми. Женщины из высшего общества будут искать твоего внимания, мужчины - дружбы... и все в этом роде. Квартира в сэдэнском Центральном районе, "Субару" и "Харлей" - это же не предел мечтаний, правда?

– Наверное. Ну и что?

– Что– это ты решишь сам.

Виктория поднялась с кресла, плавной - но без покачивания бедрами - походкой подошла к окну и остановилась, глядя вниз, на простиравшийся у подножия высотки город.

– Иди сюда, - позвала она Уэсли.
– Взгляни.

Хотя в ее голосе не было намека на явно повелительный тон, подчиняться Флэшу не хотелось. И все же любопытно было посмотреть, как выглядит Сэдэн-сити сверху, поэтому он все-таки подошел. Но ничего особо интересного не увидел. С такой высоты городская жизнь больше всего напоминала копошение в гигантском муравейнике.

– Дальше может быть все что угодно, - продолжала Виктория.
– Разве твоя фантазия тебе изменила? Международный уровень, например. Или не газеты, а телевидение. Или от ремесла ты перейдешь к искусству. Почему бы нет? Или, скажем, политика. Тоже неплохо, как считаешь? Но это все просто примеры, ты же понимаешь, Уэсли. Если я говорю, что может быть все, что угодно - не сомневайся, так оно и есть. Уж чего-чего, а недоверия между нами быть не должно. За свои слова я отвечаю, будь уверен. Да ты и сам знаешь, что мои возможности далеко простираются... К примеру, история с Джейкобом Саммерсом - это только так, баловство, шутка.

Женщина смотрела не на Флэша, а в окно. Выражение ее лица было безмятежным и чуть-чуть ироничным.

– Я тебя понял, Виктория, - сказал Уэсли, так же не отрывая взгляда от окна. Он все еще пытался разглядеть далеко внизу какие-нибудь подробности повседневной городской действительности.
– Но я не вижу выбора, который ты мне предлагаешь. С одной стороны твои девять - или гораздо больше - вариантов. А что с другой?

– С другой?
– Виктория изобразила легкое удивление.
– С другой - ничего. Одна пустота, Уэсли. По крайней мере, тебя там точно нет.

Флэш отвернулся от окна и взглянул на женщину.

– А разве это имеет значение?

– Брось!
– Виктория снова рассмеялась.
– Не разочаровывай меня, не задавай таких неразумных вопросов. Само собой, это имеет значение. А что еще может иметь значение?

– Ничего, - в тон ей откликнулся Флэш.
– Одна пустота.

– А ты шутник. Да, как же я забыла? Ты склонен мыслить неординарно. Ты вообще человек необычный. Собственно, поэтому ты и здесь. Хочешь верь, хочешь - нет, но я мало кому уделяю столько времени... Ты не такой, как многие другие. И ты сам всегда это знал. Знал, что в твоей жизни должен быть настоящий смысл, а не просто бестолковое каждодневное существование. Ты не такой глупец, как Джим Арнон. Он, как и ты, смог навсегда порвать с приютским прошлым - но зачем? Чтобы содержать жену за то, что она готовит ему обед, и утирать носы выводку сопливых детишек? Погрязнуть в мелочах, в быту, в серости - это не для тебя. Сам знаешь.

– Знаю, - эхом повторил Уэсли.
– Но...

– Избавь! Какие могут быть "но"?
– В голосе Виктории прозвучало почти что негодование - правда, с едва заметными бархатистыми интонациями.
– Эта жизнь, этот мир, - Виктория указала за окно, - существует или для тебя - или не для тебя, понимаешь? Ты ведь способен уловить разницу, да? Этот мир - такой, какой он есть: жизни в нем ценятся в грош за килограмм, те, кто должны исполнять закон - продажны, как шлюхи из самого грязного борделя. "Защитники интересов народа" в корыстности не отстают от законников. Детей учат, что убить так же просто, как нажать кнопку на клавиатуре. Страх, ненависть и боль переполняют каждый день, каждый миг человеческого существования...

– Замолчи. Замолчи, прошу тебя, - попросил Уэсли.

Но Виктория продолжала говорить - с каждой секундой все убедительнее и настойчивее.

– Зачем мне молчать? Разве это неправда? Скажи? Я не верю, что ты сможешь так лгать мне.

– Правда... Но...

– Не время для сомнений! Этот мир - такой, какой он есть. Но ничто не мешает тебе стать тем, кто его изменит. Ничто не мешает тебе принести в мир то, что ты считаешь нужным. И взамен взять то, что нужно тебе. Скажи только одно слово. Что? Чего ты хочешь? Я не ставлю никаких условий. Никаких границ. Все, что угодно. Решайся.

Флэш больше не смотрел на Викторию. Он молча отвернулся, и держал глаза закрытыми гораздо дольше, чем нужно для того, чтобы очередной раз моргнуть. Больше всего на свете ему захотелось не видеть ничего этого.

– Ах да, - раздался из-за его спины голос, ставший вкрадчивым, - я забыла одну маленькую деталь. Как я могла - это же самое важное! Твои глаза. Конечно, для меня это с самого начала само собой разумелось, здесь обсуждать нечего. Но если ты еще не понял - зрение к тебе вернется. Не только здесь - совсем. Снова будешь видеть, как раньше, и еще лучше.