– Брось ты все это, Уэс. Не ищи приключений на свою задницу. Помнишь, о чем мы мечтали в приюте? И когда сбегали, и жили как бездомные собаки? Чтобы у нас был собственный дом и семья. Теперь у меня все это есть, и вот что я тебе скажу: это единственное, ради чего стоит жить. Единственное настоящее. Ты взрослый человек, не мне тебя учить... Но не бросай на ветер своего шанса. Потом можешь пожалеть.

– Я знаю, друг, - улыбнулся Флэш.
– Ты прав.

"А я знаю, что ты упрямый осел, ни за что меня не послушаешь и будешь гнуть свое", - подумал Джим. И еще подумал, что Уэсли прекрасно известно, какие мысли сейчас у него, Джима, в голове. Слишком давно они двое знакомы, чтобы не понять таких вещей.

Покинули кафе Уэсли и Арнон вместе, но ни по дороге к выходу, ни на улице ни о чем больше не говорили. И расстались молча, пожав друг другу руки и кивнув на прощание. Все, что могло быть сказано в этот вечер, уже было сказано.

Джим направился к стоянке такси, а Уэсли сел на свой мотоцикл. Ехать сразу домой желания не было, поэтому он решил покататься по пригородам, где движение не такое оживленное, как в центре, и можно набрать хорошую скорость. Ему хотелось просто мчаться по дороге, вдыхать сырой, пахнущий дождем воздух и не думать ни о чем, совершенно ни о чем. Но он сомневался, что последнее получится.

Прошлое

Джим Арнон в их разговоре вспомнил приют. Уэсли тоже иногда вспоминал его, и та жизнь казалась ему одновременно и вчерашним днем, и чем-то ужасно далеким, давно канувшим в небытие. Но в любом случае приютское детство всегда оставалось для Флэша чем-то важным, о чем никогда нельзя забывать.

У них была большая компания, человек десять, они постоянно держались вместе - и когда находились в приюте, и во время побегов. Побегов было не меньше пяти, а может, и больше. Бывало, проходили месяцы, прежде чем их ловили и снова водворяли в "учреждения социальной реабилитации для детей "Доверие".

"Доверие" это полвека назад организовал священник по имени Дариус Кэллен, и с тех пор оно существовало на пожертвования. Задумывалось "Доверие" как временное пристанище, из которого детей будут забирать в приемные семьи. Но, поскольку большинство его обитателей относились к категории "трудных", желающих взять их под свой кров находилось не много. Никому из приятелей Флэша так и не повезло, и ему самому тоже, хотя, в отличие от многих других, он попал в "Доверие" не в "трудном" подростковом возрасте, а сразу после рождения.

В компанию Уэсли входили и Джим Арнон, и Гэбриэл Уинслейт. Еще были Дылда Джек Уильямс, Майк Валенски, Толстяк Шейн и другие ребята. Почти у каждого из них имелись свои странности в характере, а у некоторых и во внешности, так что Уэсли со своими голубыми глазами, доставшимися от матери, и темной кожей - отцовским "наследием" - не считался среди них каким-то "особенным". Он был своим, его любили, как брата - все они тогда были братьями. С каким-то недетским пониманием относились к склонностям и привычкам друг друга, прощали недостатки. А если придумывали клички, то никто на них не обижался. Уэсли за ярко-синий взгляд прозвали Флэшем. Позже, получая паспорт, это прозвище он вписал вместо приютской фамилии Джонс.

Что касается склонностей и привычек, у Флэша главных пристрастия было два, и оба они в свое время сослужили ему хорошую службу.

В отличие от многих своих сверстников, Уэсли любил читать. Как эта любовь появилась, на всю жизнь осталось для него загадкой. Существование в приюте и, тем более, на улице никак не могло способствовать ее развитию. Но сколько Флэш помнил себя, чтение всегда было для него не скучной работой, а развлечением. Если в руки попадала интересная книга, он мог читать в любых обстоятельствах - на уроках в приютской школе, за обедом в столовой, сидя на вокзале или в подвале какого-нибудь дома, который служил убежищем для их компании во время очередного побега.

Именно это в восемнадцатилетнем возрасте позволило ему начать карьеру журналиста. Самоуверенно заявившись в редакцию одной из городских газет, на вопрос редактора, умеет ли он, Флэш, писать статьи, Уэсли без колебания ответил "да".

Любой врожденный талант, любая богатая от природы фантазия нуждается для развития в какой-то почве. Большой опыт чтения дал Флэшу естественную грамотность и способность без труда излагать на бумаге собственные мысли или описывать суть любого события. И, главное, ему удавалось делать это легко, так, что при чтении его тексты не только не навевали скуку, но сразу вызывали интерес.

Второе увлечение Уэсли - восточные единоборства - его товарищам казалось более понятным. В приюте были не одни друзья, и редкий день обходился без драки. Но оно представляло собой и большую проблему: ясное дело, в детстве возможности ходить в спортивную секцию у Флэша не было. Правда, постоянные потасовки развивали бойцовский характер - и, наверное, это было не плохо. Трусить и сдаваться без борьбы Флэш себе не позволял. Но ни о каком мастерстве речи тогда идти не могло. Иногда удавалось посмотреть японский или китайский фильм, иногда - прочесть какую-нибудь книгу о единоборствах. Но по фильмам и книгам многому не научишься.