Джес не отвечает. Во всяком случае, он не лжёт.

Наконец, он говорит:

— Думаю, я могу помочь найти твоих братьев.

— Что? — спрашиваю я, садясь прямее.

— Я знал их, — говорит он, проводя руками по волосам и делая большие шаги по комнате - словно зверь в клетке, для которого размер в два шага слишком мал. Его кожа буквально светится от огней, отражающихся от города.

Я сажусь на руки.

— Я знал их, они были постоянными покупателями. Вплоть до нескольких месяцев назад — января, полагаю.

— Января, — повторяю я. Это, когда Мэтт сказал Питу выгнать мальчиков.

— Я, честно говоря, так и не думал о них после, пока ты не пришла на мою вечеринку, выкрикивая их имена и что-то о "Ведьмином Дереве".

— Белла сказала, что когда они уходили, они сказали ей о том, что направляются туда.

Джес кивает:

— Оно сломалось в начале этой зимы. Зимняя волна — самая большая из них — поднималась и опускалась здесь, на побережье.

— Таким образом, ты говоришь мне, что их там не было? Они бы давно ушли?

Джес качает головой.

— Обычно, да. Но большая северо-западная зыбь нарастает у побережья штата Орегон. Раньше этого никогда не было, не в это время года. Там собираются сёрферы со всего мира.

Мой пульс учащается.

— В том числе и мои братья?

Джес пожимает плечами:

— Не могу этого обещать. Но они могут быть там. И я... — он замолкает, перестает шагать и смотрит на меня. — Я знаю больше, чем просто о лучших местах для сёрфинга на побережье, Венди. Я знаю правильные места, чтобы найти...

Я заканчиваю предложение за него:

— Правильные места, чтобы найти детей, которые могли бы искать другие вещи.

По крайней мере, он, похоже, не гордится тем, что такой эксперт в этом.

— Волна снова не будет разбиваться до зимы, если разбивается весь год, - говорит он. — Ни одна из этих больших волн. Это я точно могу сказать. Я не знаю, когда тебе выпадет другой такой шанс.

Между нами воцарилось молчание, пока я обдумывала его слова.

— Почему ты здесь? — спрашиваю я, наконец.

Джес моргает; когда его глаза закрылись, комната, кажется, стала темнее.

— Я рассказал тебе. Потому что думаю, что могу помочь.

— Да, но почему тебя заботит помощь мне?

Джес медлит, прежде чем отвечает:

— Я могу сказать, что ты не собираешься сдаваться, пока не найдешь их, — говорит он, наконец.

— Как ты можешь сказать? Просто потому, что ты провёл несколько дней со мной, когда я была вдребезги пьяна, не значит, что ты меня знаешь.

Джес кивает:

— Когда ты рассказывала о них, у тебя на лице был тот же взгляд, как когда ты решала брать следующую волну.

Я качаю головой.

— Откуда ты знаешь, как я выглядела, когда брала волну?

Он замолкает, затем выглядит почти робко, когда отвечает:

— Я наблюдал за тобой. Утром. Когда ты вышла, чтобы заниматься сёрфингом самостоятельно.

— Ты наблюдал за мной?

— На всякий случай. Знаешь, ты была новичком, а вокруг никого не было. Я просто хотел убедиться, что ты в порядке.

Мне следует чувствовать себя оскорблённой. Парень шпионил за мной каждое утро, когда я думала, что была одна. Каждый раз,когда я брала свою доску в то время как Пит, Белла и другие ребята спали. Но нет - вместо этого я даже рада, что он был там. По крайней мере, он не пытался меня остановить, не спускался вниз на пляж и не говорил, что мне не следует заниматься сёрфингом одной, не следует пытаться брать большие волны, что я должна ждать только наиболее спокойные. И я рада, что он знает обо мне что-то, чего не знает никто: у меня была смелость брать волну за волной самостоятельно.

Вдруг, Джес говорит:

— Я сожалею о твоих братьях, Венди. Когда я продавал им пыль ... Я имею в виду, я никогда не хотел, чтобы они пропали без вести.

— В отличие от тех детей, которым ты продаешь пыль, и которые потом возвращаются домой к своим матерям? — спрашиваю я.

Кое-что в его приходе сюда меня поощрило. Мне следует его бояться. Но я не боюсь. И, к моему удивлению, он краснеет под моим взглядом.

— Идем со мной, — говорит он, наконец. — Позволь помочь твоим братьям. Позволь помочь тебе.