В конце концов, какое ему до нее дело? Таких, как Хельга, девчонок у его неусыпности декана – на монетку пучок, и если за три года обучения он не заметил, что с него глаз не сводят, то вряд ли что-то увидит и поймет теперь. Через два месяца итоговые экзамены, а потом Хельгу распределят куда-нибудь в загорскую глушь, она где-нибудь затеряется по пути, чтобы потом появиться уже в женском облике, и они никогда не увидятся. Стоит ли переживать, если можно просто потерпеть, а потом все забудется. В конце концов, деревенская соплячка не ровня сыну государя: в слова Миклуша Хельга искренне верила.

Она никогда не чувствовала себя настолько одинокой. Никогда.

– Хельгин, брат, что такой надутый? – Левко от души хлопнул Хельгу по спине так, что она едва не подавилась хвостом сушеной рыбы. – Или делом недоволен, или какая зазноба на уме?

Хельга мрачно посмотрела на него и ничего не ответила.

– Оставь ты, – подал голос Алек, угрюмый молчун и лучший ученик на их курсе. Иногда Хельга ловила на себе его пристальный, пронизывающий взгляд и начинала думать, что разоблачена. Как, например, сейчас: Алек смотрел тяжело и внимательно, словно готов был протянуть руку и ткнуть в Хельгу палец: девка! Девка переодетая. Однако Алек сказал только: – Хельгин парень молодец хоть куда.

– А я что? – Левко расплылся в улыбке и поднял третью кружку. – Славный парень, и декан его отличает. За Хельгина, чтоб ему всего прибавилось – ура!

– Ура! – взревели академиты, и Хельга выдавила тихую улыбку. Сокурсники ее и в самом деле любили – она удивилась, заметив это. Надо же, считают славным парнем и хорошим другом – а ведь поволокли бы на костер, узнай, что она девушка. Или сперва в койку – она прекрасно понимала, что на уме у молодых парней не только учеба.

Хельга отпила из кружки и посмотрела по сторонам, ощутив внезапный отчетливый дискомфорт, словно кто-то внимательно разглядывал ее исподлобья. В таверне были и выпивохи, которым безразлично, в какой день и час заливать глаза, и вполне себе благообразные господа, что пришли сюда перекусить, временно отложив дела; в углу вяло лупцевали какого-то морячка с невообразимыми татуировками на мосластых пальцах, а у противоположной стены сидел высокий мужчина в грязном засаленном плаще и, судя по наклону головы, скрытой под капюшоном, смотрел как раз в сторону Хельги. На столе перед ним стояло не пиво, как у всех посетителей таверны, а бутыль неплохого вина. Семь монет за бутылку, прикинула Хельга. Обеспеченный господин…

Хельга поежилась. Кто это и что ему надо? Отчего-то ей вдруг стало очень не по себе, а выпитое сделало девушку слабой и не способной дать отпор в случае нападения. Хельга обернулась к окну – там снова началась метель, и она могла бы этим воспользоваться. Отодвинув кружку, она поднялась с лавки и взялась за плащ.

– Хельгин, друже, ты куда?

– Только начали потеху-то!

– До ветру, – ответила Хельга хриплым баском и накинула плащ. – Без меня не продолжайте.

Выскользнув через боковую дверь и оказавшись на слободских задворках, Хельга прошла вдоль выщербленной стены кабачка и спряталась в крошечном отнорке, на всякий случай приведя потайной кинжал на запястье в боевое положение.

Ее расчет оказался верным. Спустя считаные минуты дверь со скрипом отворилась, и в проулок выскользнул незнакомец в плаще. В руке он держал обнаженную боевую саблю. Хельга едва удержала испуганный возглас. Откинув капюшон, незнакомец огляделся, и Хельга узнала в нем Грега Симуша. За время, прошедшее после бала, он утратил значительную долю своего блистательного лоска и теперь выглядел так, словно был вынужден терпеть изрядные лишения и утраты.

– Выходи, мальчик, – холодно позвал он. – Есть разговор.

Вот и конец, обреченно подумала Хельга. Симуш сделал шаг вперед.

– Или ты все-таки девочка? Выходи, рассекреченный хитрец, выходи. Мы просто побеседуем. Да не бойся, больно не сделаю.

Хельга выпрямилась и сделала шаг из своего убежища. На обязательных занятиях по фехтованию она достигла определенных успехов, но что сейчас ее хлипкий кинжальчик перед саблей отличного бойца? Оставалось надеяться, что кто-нибудь из посетителей таверны выйдет на улицу до того, как Симуш покромсает ее на ломти.

– Як вашим услугам, сударь, – со спокойным достоинством промолвила Хельга, хотя это спокойствие стоило ей немалых сил. Сейчас ей больше всего хотелось удрать со всех ног да подальше. – Чем вам может помочь младший инквизитор?

Симуш глумливо усмехнулся и сбросил плащ в сугроб. Сабля в его руке описала традиционный полукруг – приглашение к дуэли. Хельге оставалось либо спасаться бегством, либо принимать приглашение. Она бы и убежала – да ноги с перепугу отнялись.

– Сударыня, – сказал Симуш, делая шаг вперед. – Я не хочу загонять вас в угол. Вы гораздо лучше смотритесь в других позициях, – движение его руки было обманчиво легким, но Хельга едва успела отпрыгнуть от смертоносно блеснувшей почти у лица сабли и чуть не упала, поскользнувшись на мокром снегу. – Отвечаете на вопросы – и спокойно уходите домой.

– Джентльменам не к лицу такие речи, – заметила Хельга, выбрасывая из рукава кинжал. Драться – так драться.

– Так и вы не дама, если судить по вашей одежде. Не слышал, что в инквизицию стали принимать девушек. Или вы просто личная игрушка господина декана? – цинично ухмыльнулся Симуш, и лезвие сабли снова прошило воздух на ничтожном расстоянии от лица Хельги, покрасневшей от стыда. Он играет со мной, а потом убьет, с какой-то простой ясностью поняла Хельга и отпрянула в сторону. – Итак, первый вопрос. Твой хозяин действительно наследник Миклуша?