У основания пригорка, в каких-то десяти шагах от него стоял сайгак. Похоже, тот самый, за которым гнался стажер и который довел его до этого плачевного состояния. Добыча, которая так зло подшутила над горе-охотником.

Наверное, в этот момент у Лео помутилось сознание. Или просто инстинкт возобладал над разумом – в любом случае он не помнил, как вскинул ружье и произвел тот единственный точный выстрел.

Сайгак взвился в отчаянном прыжке – и рухнул мертвым. Лео мстительно захохотал: он все-таки добился своего. Пусть даже эффективность такой охоты стремилась к нулю. Закинув за плечо бесполезное уже оружие, он стал спускаться, направляясь к добыче. И тут же кожей почуял неладное.

Хищник вернулся. Он приближался со стороны солнца, прижимаясь к земле, но шел не к человеку – он двигался к убитому животному. Логика зверя ясна – в первую очередь он всегда сожрет то, что легче добыть. А расправиться с человеком, лишенным огнестрельного оружия, он может позже.

Казалось бы, самое время дать деру, ведь сытый Саблезубый даст ему приличную фору. Но что-то включилось внутри – незнакомое, поднявшееся из темных, древних глубин души. Сильный, непреодолимый инстинкт, запрещавший делиться добычей с врагом, какая-то угрюмая охотничья ревность.

– Ну, уж нет… – скрипнул зубами Лео, чуть пригнувшись и прибавляя шаг. – Не получишь…

Рука сама скользнула вниз по бедру, к притороченным к голени ножнам, и выдернула клинок – длинный, черный, без излишеств вроде пилы или сложного изгиба. Просто смертоносный «железный зуб», делающий из слабого примата подлинного царя животного мира. Главное теперь «царю» не наделать в штаны с перепугу. Прогоняя предательски подкрадывавшийся страх, стажер перешел на бег. Хищник тоже прибавил ходу, стремясь добраться до сайгака раньше охотника.

Лео бросился вперед и первым добрался до туши. Выбросил перед собой руку с ножом и зарычал:

– Пшел вон!!!

Зверь на секунду замер, прищурился, оценивая ситуацию. Видимо, оценка прошла не в пользу человека: сверкнув злобным взглядом, Саблезубый неторопливо пошел по кругу. Лео уже понимал, что это означает – хищник вновь начал свою смертельную карусель. Из его полуоткрытой пасти обильно капала густая слюна. Еще бы: вместо одного блюда духи степей приготовили ему сразу два.

– Ну что, тварь! – крикнул Лео, поворачиваясь за зверем в центре убийственного круга. – Трусишь? Ведь трусишь, да?!

Ему очень хотелось, чтобы тварь струсила. Потому что та была гораздо быстрее, сильнее человека. А Лео уже убедился, какой из него охотник. Саблезубый почуял его страх – пошел, набирая скорость, – и взмыл в рывке.

Это был момент истины. Экзамен на собственную подготовку. В школе пространственников их не учили сражаться с хищниками. Их учили принимать решения. Не осознанно, нет – иногда на раздумья просто нет времени, да и не всегда разум способен адекватно оценить ситуацию, особенно в незнакомых условиях. Здесь важно отключить рассудок, довериться внутреннему чувству, интуиции – конечно, если она достаточно до этого развита.

И привычно, как на тренировке, Лео отключил разум. Это всегда странно – наблюдать за самим собой, будто со стороны. Вот ты сжался, словно пружина, – и остается только гадать, куда направит тебя инстинкт в следующий момент. Мелькнуло даже смутное удивление вперемешку с нарастающим ужасом: тело пригнулось – и бросилось вперед.

Только потом, анализируя ситуацию, он понял: инстинкт заставил его поступить единственно верным образом. Против более сильного и ловкого противника может сыграть только один фактор – фактор неожиданности. Бросившись навстречу прыгнувшему на него зверю, он чуть нарушил его расчет, и этого «чуть» хватило на то, чтобы челюсти клацнули с запозданием, немного в стороне, и чудовищные когти порвали воздух, а не шею. Еще один короткий жест – ножом вверх и в бок. Остальное сделала инерция, и лезвие вспороло тугую темную плоть.

Кубарем прокатившись по траве, Лео вскочил на ноги, с запозданием схватил рукой воздух – нож улетел в траву. Совершенно безоружный, тяжело дыша, он наблюдал, как приближается к нему страшный зверь.

Саблезубый, казалось, и не заметил, как с каждым его шагом из брюха вывалились горячие потроха. Склонив тяжелую голову и сверкая глазами, он приближался к человеку. Лео сделал назад шаг, другой, понимая, что это конец.

Внезапно тварь остановилась, принюхалась. Склонила башку, заметила волокущиеся за ней внутренности и вдруг с яростным остервенением набросилась на собственные потроха, принялась их рвать, жрать, давясь и отрыгивая. Этого зрелища стажер не выдержал – его шумно вырвало. А Саблезубый покачивался, обводя пространство мутным взглядом, пожирая собственную плоть. В конце концов он издал жалобный стон и повалился на бок. Он еще дергался в предсмертных судорогах, когда Лео подобрал с травы нож и вытер его о рукав.

– Приятного аппетита! – с кривой усмешкой бросил он и направился к туше сайгака.

Следовало поторопиться. Солнце клонилось к закату, скоро сюда подтянутся падальщики. Для начала нужно подкрепиться самому – желудок сводило от голода, а истощение грозило в степи смертью.

Если бы еще полгода назад Лео сказали, что он будет, как дикарь, рвать сырое мясо убитого им зверя, он бы рассмеялся. Но он был приперт к стенке. Дело даже не в сыром мясе – необработанная плоть могла быть заражена неизвестными болезнями и паразитами. Но воротить нос было чревато. Стажер надрезал шкуру в районе ребер, отодрал, срезал длинный и тонкий лоскут мяса. Осторожно понюхал – и с неожиданным наслаждением вгрызся в сочную плоть. Черт возьми – это оказалось неописуемо вкусно! Он отгрызал куски, помогая себе ножом, глотал почти не жуя – и с трудом заставил себя остановиться. Излишество в еде сейчас грозило смертью.