— Они напуганы, — пояснил он, — и жмутся к нам, как овцы. Их из лесу палкой не выгонишь!

— Обнаглеют, — буркнул я. — Люди вообще наглые существа, а простолюдины так вообще… Ладно, это не самая важная проблема. Вижу, их уже приводят в чувство. Что с Маркусом?

— Все еще никто не показывается, — сообщил он. — Разведчики кружат на расстоянии, как вы и велели. Это все, что знаю, сэр Норберт расскажет больше.

— Ладно, — сказал я, — сообщайте о любом изменении ситуации. Где граф Альбрехт?

— Рассылает посланцев к шателленским и бурнандским лордам, — ответил он с готовностью. — Как вы и велели, они должны были укрыться в лесах поблизости. Из Великой Упарингии…

— Улагорнии, — поправил я сварливо. — Это центр зарождающейся…

— Империи? — подсказал он.

Я посмотрел строго.

— И вы о том же? Это вас граф Гуммельсберг подучил?

Он скромно потупился.

— Ваше величество, лорды с недавнего времени все чаще об этом поговаривают… все громче. Под вашей дланью столько королевств, нужен один центр и одна власть! Иначе все развалится. А момент сейчас удобнее некуда. Никто и не пикнет против. Все понимают, в такое время все должно быть в одном крепком кулаке!

Я отмахнулся.

— Сейчас не до того, любезный лорд. Думаю, граф Гуммельсберг желает проверить, укрылись шателленцы и бурнандцы в лесу, как им было велено?

— Могут счесть это позором, — согласился лорд, — и винить их за это трудно.

— Я политик, — ответил я зло, — мне людей жалко! Я лучше угроблю их там, где это будет выгодно мне и обществу, а когда гибнут вот так по дури, у меня сердце хозяйственника обливается кровью!

— Надеюсь, — проговорил он несколько озадаченно, — граф Гуммельсберг вовремя заметит, если наши союзники поведут себя слишком открыто. А он умеет находить слова убеждения.

— Хорошо, — сказал я. — Если что, я на месте, зовите срочно. О любых новостях докладывать немедленно. Если новостей нет… докладывать тем более!

Мне и докладывали час за часом, что новостей нет, чудовищный багровый купол не выказывает признаков жизни. Кто-то предположил, что все могли погибнуть от удара, вон как землю тряхнуло, теперь бы ворваться туда да все вынести, там могут быть несметные богатства…

Я уставился на Альбрехта, больно мрачен, лицо стало серым, будто всю жизнь нюхает болотную вонь.

— А уцелевших изнасиловать, — сказал я едко, — можно и полумертвых. Противника даже нужно для чувства превосходства, без которого мужчинам жить трудно, а война все спишет… Нет уж, ждите!

Он проговорил вяло:

— Ваше величество?

— Они что-то готовят, — пояснил я. — Возможно, выедут… на особо громадных повозках, покрытых толстыми стальными листами. Возможно, что-то еще… Ждите! Как терпеливо жду я.

— Это вы терпеливо? — спросил он.

— А то!

— У вас левый глаз начал дергаться, — сказал он уличающе, — ваше величество. Полагаю, от великого долготерпения.

— Христос терпел, — изрек я, — и нам велел. Типа того!

Он поклонился.

— Понятно, ваше величество… Позвольте?

— Позволяю, — ответил я и не стал уточнять, что именно позволяю: монарх, а тем более император, не должен быть мелочным.

Из Маркуса, как докладывают час за часом, никто не показывается, а уже прошло несколько часов с момента посадки. Наконец догорел закат, необыкновенно красочный, такой был разве что при сотворении мира, на землю опустилась звездная ночь.

Веки мои налились горячим свинцом, отяжелели. Тепло потекло по всему телу, в аду было не до сна, начал сладостно погружаться в наконецтовый отдых, однако за стенкой шатра послышались торопливые шаги.

Я насторожился, сон моментально слетел, кто-то не просто спешит, а мчится в темноте. Мои телохранители что-то спросили тихо, но тут же распахнули полог.

Старший из них крикнул:

— Ваше величество… От сэра Норберта!

Вбежал молодой парень, дышит шумно, но старается двигаться бесшумно, доложил шепотом:

— Ваше величество, простите.

Следом вошел Альбрехт, одетый, собранный, на перевязи меч в ножнах, молча остановился у порога. Я приподнялся на локте.

— Говори быстро!

— Они, — сказал разведчик скороговоркой, — выходят!

Я не заметил, как оказался на ногах.

— Сейчас? В потемках? Ночью?

— Да, ваше величество!

Альбрехт сказал быстро и тревожно:

— А что, очень мудро. Нападать, действительно, лучше всего ночью. Захватить врасплох спящими. Охрану перебить, остальных быстро повязать… Это опасный противник!