В 35-летнем возрасте Никита Хрущев поступает учиться в Промышленную академию имени Сталина в Москве. Шел 1929 год. Заканчивалась эпоха НЭПа. В партийно-государственном руководстве распространялись настроения «чрезвычайщины», которые нашли отражение в выдвинутой в 1928 году теории обострения классовой борьбы по мере построения социализма. Позднее в мемуарах Хрущев скажет: «Тогда очень широко гуляла по стране надуманная Сталиным теория дальнейшего обострения классовой борьбы в СССР. Она запутала умы честных людей и в партии, и вне партии. Сталин извратил все понятия». Однако в то время сам Хрущев полностью разделял эту «теоретическую» установку и внес существенный вклад в борьбу с «классовым врагом».

С начала 1928 года в партийной верхушке шла подспудная, но чрезвычайно острая борьба по многим вопросам жизни партии и всей страны. Все более проявлялись властные амбиции Сталина. После того как Сталин инспирировал «Шахтинское дело» и «дело Промпартии», Бухарин, Рыков и Томский обвинили его в стремлении руководить через аппарат ОГПУ и партии, нарушая принципы коллегиальности. В политбюро сложились две группировки — Сталина и Бухарина. Именно бухаринская фракция и получила от Сталина эпитет «правые». На октябрьском пленуме Московского Комитета партии в, 1928 году Мартемьян Рютин, в то время секретарь Краснопресненского райкома, прямо обвинил Сталина в том, что «правый уклон» — его собственная выдумка в целях расправы с неугодными членами политбюро.

Сделав ставку на люмпенов и умело опираясь на ставленников в различных эшелонах партийной иерархии, Сталин сумел реализовать свои властные амбиции. По мнению Абдурахмана Авторханова, Сталин превзошел Ленина, потому что сумел создать партию в партии. Психология «вождизма», начиная со времен Ленина, все глубже проникала в общественное сознание. Постепенно этому начинает даваться теоретическое обоснование. Так, в работе Ф. Сулковского «Вожди в истории» (1928) говорилось, что «вожди необходимы рабочему классу» и что партией руководит сейчас «коллектив вождей и кандидатов в вожди».

Хрущев появляется в Промакадемии как раз в разгар борьбы с «правыми». В своих мемуарах он много рассказывает об этом, с достоинством подчеркивая, что всегда стоял за «генеральную линию партии». Именно в 1929 году начинается великий сталинский «перелом». Сталин «успешно» завершил начатое Лениным дело, попутно уничтожив всех потенциальных соперников в борьбе за власть. К своему 50-летию (декабрь 1929 года) Сталин вытеснил из политбюро всех, с кем он начинал свою деятельность: Льва Троцкого, Льва Каменева (Розенфельда), Григория Зиновьева (Апфельбаума), Николая Бухарина и других. По отлаженной им иерархической лестнице наверх поднималось новое поколение «вождей», а личности загонялись в щели маргинального существования.

Академия была создана по инициативе Сталина, и он шефствовал над ней — ведь она носила его имя. Академия пользовалась многими привилегиями: снабжение из специального распределителя, обслуживание лечебно-санитарного управления Кремля, персональные путевки на отдых, денежные субсидии во время отпуска, отдельные квартиры или комнаты, месячное содержание. Видимо, тогда Сталин и обратил внимание на Хрущева.

В Промакадемии Хрущев ведет активную борьбу с «правыми», которые возглавляли ее парторганизацию и поддерживали Бухарина, Угланова, Рыкова «против Сталина и против Центрального Комитета партии», как вспоминал позднее Хрущев. Происходящее в академии нередко напоминало «театр абсурда», однако даже спустя много лет, рассказывая о тех временах в своих мемуарах, Хрущев воспринимал все это абсолютно серьезно.

Газета «Правда» часто выступала против «правых», и после каждого ее выступления в академии созывалось партийное собрание и переизбиралось партбюро. Однажды в течение целого дня из-за острых споров по каждой кандидатуре не смогли избрать даже президиум партийного собрания, и оно открылось только на следующий день. Сам Хрущев был два или три раза провален, но в конце концов его избрали в президиум собрания, и он даже стал председательствовать.

С начала 1930 года в обстановке острой политической борьбы шла подготовка к XVI съезду партии. От парторганизации академии на Бауманскую партконференцию были избраны Сталин, Бухарин, Рыков и несколько делегатов из числа слушателей академии. Однако часть коммунистов академии, в том числе и Хрущев, расценили это как попытку протащить «правых» — Бухарина и Рыкова. На новом партийном собрании состав делегатов на районную партийную конференцию был пересмотрен, в итоге Бухарин и Рыков не прошли. Зато в число делегатов был избран Хрущев. А вскоре, в конце мая, он становится и секретарем парторганизации Промакадемии.

Впрочем, когда летом 1930 года состоялся XVI съезд партии, то Хрущев не был избран его делегатом. В мемуарах он так объясняет это: «Промышленная академия занимала нетвердую политическую позицию, и при выборах на съезд моя кандидатура не была выдвинута: во-первых, я был новый человек, неизвестный Московской парторганизации; во-вторых, яв Промышленной академии представлял новое руководство, которое стояло на позициях генеральной линии партии».

Слова эти выдают его обиду даже спустя много лет. Однако тут же Хрущев с удовлетворением пишет, что сумел получить гостевой билет на съезд и слушал отчетный доклад Сталина.

Став секретарем парторганизации Промакадемии, Хрущев с присущей ему энергией взялся за дело. Главным для него было одно — борьба с «правыми», повышение «бдительности и боевитости». Нередко заседания партбюро и даже партийные собрания целиком были посвящены персональным делам коммунистов. Видимо, работа — шла успешно, поскольку в ноябре 1930 года, выступая на партийном собрании Промакадемии, Хрущев заявил, что с «болотом» покончено. Под «болотом» он подразумевал коммунистов, которые не проявляли должной активности в борьбе с «правыми».