В наше время одной из задач агиографии является приобретение (или восстановление) умения отбирать и оценивать факты из жизни канонизированного святого с точки зрения их духовно-нравственной назидательности, а не через призму политических событий или под влиянием многообразных рассказов, бытующих в народе.

Например, в агиографии последних лет присутствует весьма неудачно составленное житие блж. Матроны [96] . В это житие авторы включили все известные им рассказы о святой, не принимая во внимание необходимость серьезной проверки имеющегося материала. До революции достоверность чуда тщательно проверялась специальной комиссией, и только после этого его заносили в книгу чудес святого, а потом включали в житие. Через цензуру проходили и тексты самих житий. Сейчас таких проверок не проводят, и в агиографические сочинения попадают сведения, вносящие соблазн в среду верующих, искажающие учение Церкви, бросающие тень на память подвижника. Например, в упомянутой книге о блж. Матроне нет ни одной цитаты из Евангелия, почти не упоминается имя Господа Иисуса Христа, и все надежды на спасение связываются только с блаженной старицей. В ее уста вкладываются такие слова: «Умру, ходите ко мне на могилку, я всегда там буду, не ищите никого другого. Не ищите никого, иначе обманетесь» [97] , «Цепляйтесь все-все за мою пяточку, и спасетесь, и не отрывайтесь от меня, держитесь крепче» [98] . В этом житии старица предстает уверенной в исключительности своих заслуг перед Богом, уверенной в своем спасении, что полностью противоречит основному закону правильной духовной жизни – смирению [99] : «И вот вижу сон: стою и смотрю, как Матушка облачается в мундир генеральский царских времен с аксельбантами, лентой полосатой через плечо и прикрепляет на груди множество значков, а я спрашиваю: Матушка, что это такое? Она отвечает: Это регалии мои заслуги перед Богом. Я спрашиваю: А куда же Вы так одеваетесь? А она недовольно: Куда-куда, к Самому Богу Саваофу на поклон» [100] . Есть в этой книге немалое число и других эпизодов, вызывающих справедливую критику со стороны богословски грамотных православных читателей. Так пренебрежение канонами, по точному выражению современного исследователя, может привести к тому, что у автора «получится рассказ, повесть, биография или даже сказка, но не будет… жития», подобно тому, как при нарушении иконописного канона «будет портрет или картина, но не будет иконы» [101] .

В связи с этим и другими подобными фактами, связанными с житийной литературой, нельзя не вспомнить слова диак. Андрея Кураева: «То, что составители житий не столь духовно чисты и мудры, как те, о ком они повествуют, не так уж необычно. Жития святых редко пишутся святыми же (и даже Епифаний Премудрый, написавший “Житие преподобного Сергия”, совсем не Сергий Радонежский). Чаще именно несвятые люди рассказывают о своих впечатлениях от встреч со святыми людьми. И в этих рассказах могут быть неточности, ошибки, и “приписки”, и собственные толкования. Почему и предписывалось “Духовным Регламентом” “смотреть истории Святых, не суть ли некия от них ложно вымышленныя, сказующия чего не было, или и христианскому православному учению противныя или бездельныя и смеху достойныя повести. И таковыя повести обличить и запрещению предать с объявлением лжи, во оных обретаемой”» [102] .

В истории Церкви есть примеры борьбы с такого рода нарушениями, с попытками внести в описание подвига святого свое мудрование, создать отталкивающий, неправославный образ. Так, Церковь с древности почитала св. равноапостольную первомученицу Феклу, которая, по преданию, была ученицей св. апостола Павла. Во II веке появился апокриф «Деяния Павла и Феклы», в котором содержались мысли, абсолютно несовместимые с учением Церкви, противоречащие православному пониманию пути ко спасению. Но это не привело к умалению почитания святой. Защищая ее память, Церковь отвергла неприемлемые идеи апокрифа и составила каноническое житие первомученицы.

Итак, мы видим, что неограниченная свобода творчества в агиографии достаточно опасна, поэтому житийный канон возник в Церкви не случайно. И именно он, как и канон иконографический, призван отсеять то, что противоречит церковному Преданию, что не является действительно назидательным и не способствует духовному совершенствованию человека [103] .

Первый лик святых, о котором мы будем говорить, – это апостолы («посланники»). Почему рассуждения о различных путях к святости начинаются с анализа именно апостольского подвига? Как известно, посланническое служение вручено Богом всей полноте Церкви. Церковь призвана быть «закваской» этого мира, ее задача – привести к Богу творение, некогда отпадшее от Него. И в апостольском служении как бы сосредоточиваются все дары, которыми Бог наделил Церковь для выполнения этой задачи. В этом смысле служение апостолов уникально, и именно поэтому они являются основанием Церкви и родоначальниками церковной святости. Последнее особенно важно для агиологии, поскольку апостолы являются начатком спасенного человечества, и в их служении находятся истоки многообразных путей к святости.

В каждом лике святых, в каждом виде подвига церковным сознанием выделяется ряд характерных черт, совокупность которых дает нам представление о том или ином пути к святости. При анализе подвигов святых мы, безусловно, в первую очередь будем обращаться к Священному Писанию и его святоотеческим толкованиям. Кроме того, типичные черты каждого вида святости отражают богослужебные песнопения, особенно общие службы отдельному лику святых. Поэтому в описании подвигов святых мы в значительной степени будем ориентироваться и на гимнографию.

Апостолы [от греч. apostolos — «посланник, вестник»] – это ближайшие ученики Спасителя, избранные, наученные и посланные Им на проповедь Евангелия и устроение Церкви [105] .

Из Священного Писания мы знаем, что Господь избрал сначала 12 апостолов, потом еще 70, потом призвал апостола Павла. Основателями Церкви и ее священной иерархии являются только 12 апостолов и апостол Павел. Через возложение их рук нисходил Святой Дух (Деян.8.18; 19.6), они получили от Бога власть рукополагать епископов. Семьдесят апостолов – это вестники, посланники в прямом смысле слова, их задачей была проповедь Евангелия, рукополагать они могли только в том случае, если сами были рукоположены. Поэтому в данном разделе, говоря об апостольском подвиге в целом, мы имеем в виду только 12 апостолов и апостола Павла.

Значение слова «апостол», пожалуй, наиболее полно выражено в словах ап. Петра, сказанных перед избранием ап. Матфия: «Один из тех, которые находились с нами во все время, когда пребывал и обращался с нами Господь Иисус, начиная от крещения Иоаннова до того дня, в который Он вознесся от нас, был вместе с нами свидетелем воскресения Его» (Деян. 1. 21–22) [106] . То есть, апостол – это в первую очередь свидетель, по-церковнославянски «самовидец» («очевидный свидетель») [107] . «Самовидцы и слуги бывше Словесе» — говорит о святых апостолах евангелист Лука (Лк. 1.2). «Самовидцами», «боговидцами», «свидетелями» именуются святые апостолы и в гимнографии: «самовидцы и слуги Слова» [108] , «Слова самовидцы и проповедники» [109] , «самовидцы и свидетели Слова воплощения» [110] , «Боговидцы апостоли» [111] , «Великих тайн Божиих, служителие бысте, богословцы и боговидцы ученицы» [112] . Апостол Павел, который не видел Христа во время Его земной жизни, тоже является «очевидным свидетелем», «самовидцем», поскольку он сподобился видеть Спасителя через несколько лет после Воскресения (Деян. 9.22).