– Ты опять соберешь особую стражу?

– А ее не надо собирать. Она как была, так и есть. Стоит только кликнуть, как ратники тут же встанут в строй, готовые, как и прежде, служить великому князю.

– Иван об этом знает?

– Должен понимать.

– Знает, Митя, оттого и позвал тебя. В тебе сила.

– Знаешь, любовь моя, говорить можно долго, но надо собираться. Нам, мужикам, что? Взял походную суму, оседлал коня да пустился в путь. Женщинам надо время. Ты ступай, Ульяна. С утра выедем на Москву.

– Я привыкла здесь.

– Но никто и не собирается удерживать тебя в городе. Захочешь, сюда приедешь.

– Придется месяцев через семь. – Ульяна как-то таинственно улыбнулась.

Дмитрий с интересом посмотрел на жену.

– Почему так говоришь, Уля?

– А ты догадайся.

– Знаю, что тебе здесь нравится, но чего это ты упомянула семь месяцев, когда можешь приезжать в Благое хоть каждую неделю?

– Эх, Митя!.. Да беременна я.

От этой новости у Ургина перехватило дыхание. После рождения Алексея прошло семнадцать лет. Они очень хотели еще детей, но ничего у них не получалось. А тут вдруг на тебе, когда об этом уже и мыслей не было.

– Беременна? – тихо переспросил Дмитрий.

– Да. А ты не рад?

– Я? Дорогая ты моя, любимая Ульянушка, я не то что рад, а счастлив. Но почему ты сказала мне об этом только сейчас?

– Все боялась, а вдруг ошибка вышла? Проверялась.

– Вот почему в село приезжали бабки из соседних деревень! Я думал, за милостью. Ты же у меня жалостливая, никому не откажешь, всякого наделишь. Оказывается, ты совет с ними держала!

– Совет вы, воеводы, держите, а мы проверяли по-всякому, покуда не стало очевидным, что я действительно понесла.

Дмитрий поднял глаза к небу, истово перекрестился.

– Благодарю тебя, Господи, за великую милость.

Перекрестилась и Ульяна.

– Вот и рожать надумала здесь. В Благом сподручнее будет.

– Конечно, любимая. Я с тобой тогда буду.

– Если дела не задержат.

– Ради такого случая все оставлю. – Ургин вновь обнял жену. – Как же я люблю тебя, Ульяна. Старею, а любовь все сильнее становится. Смотрю на тебя и не могу насмотреться. Спасибо тебе, любовь моя светлая.

– И я люблю тебя, Митя, без памяти, безумно. Боюсь, как бы случай не разлучил нас. Бога молю, дабы смилостивился и дал подольше в счастье пожить.

– Поживем еще, любимая.

– Но это не все, что я хотела тебе сказать. Вот какой день получается, богатый на новости!..

– Что же еще ты хотела мне сказать?

– Алешке-то нашему семнадцать годков.

– Знаю. И что?

– А то, Дмитрий, что жениться ему пора.

– Так я разве против? Но, видно, не встретил он еще ту, ради которой готов был бы все отдать.

– Встретил, Митя.

– Вот как!.. – удивился князь. – Почему же мне об этом не сказал?

– Боится он, Митя.

– Что? – воскликнул Ургин. – Мой сын боится!

– Нет, он так же храбр, как и ты. Я неверно выразилась. Алеша опасается, что ты не примешь его суженую.

– Ты еще больше меня удивляешь. Чего это не приму-то?

– Девица из крестьянской семьи, наша, сельская.

– Кто же такая?

– Глафира Мишунина. Старшая дочь Порфирия и Евдокии.

– Глафира? Тихая такая, скромная девушка, все больше по хозяйству в доме занимается?

– Да. И как ей не заниматься хозяйством, когда в семье, кроме нее, еще шестеро младшеньких.

– Как же Алексей с ней подружился, если она и на село-то вечерами почти не выходит?

– Любящие сердца найдут друг друга. Ты вот в целой Москве меня отыскал. А тут село.

– Полюбилась сыну дочь Порфирия?

– Полюбилась, Митя.

– Понятно. Алексей у нас где?

– Видела, как на конюшню пошел.

– Отправь кого-то за ним, Ульянушка. Пусть сюда придет.

– Ругать будешь?

– Ругать? Нет, Уля, ремнем пороть на виду у челяди.

– Но за что?

Ургин улыбнулся.

– Да не пугайся. Когда я сына хоть пальцем тронул? Поговорим о суженой.

– Хорошо, отправлю.

– И сама будь осторожнее, по лестнице быстро не поднимайся, тяжелое в руки не бери, отдыхай побольше. Теперь ты у меня на особом положении.

– Да ладно, всего два месяца.

– И то срок немалый!

Ульяна ушла.

Вскоре появился Алексей.

– Звал, батюшка?

Дмитрий указал на скамью рядом с собой.