По телу Русланы прошла мелкая приятная дрожь, как только она почувствовала, что до ее губ дотронулась Лена. Дыхание резко сбилось, как будто воздуха вдруг стало очень мало. Сердце забилось неравномерно, то слишком медленно, то потом с несчитанной быстротой, и, словно сумасшедшее, пыталось вырваться наружу. Ноги же предательски подкашивались, ибо выдержать огромную волну чувств, которая в одночасье окатила девушку с ног до головы, Руслане было неимоверно трудно.

Прижав светловолосую покрепче к себе, девушка сделала шаг назад, в квартиру. Лена, естественно, последовала за ней. Кое-как нащупав ручку двери, Руслана таки смогла закрыть входную дверь.

И, все-таки пересилив себя, Руслана разорвала этот легкий и поверхностный поцелуй, отойдя на пару шагов назад. Пытаясь выровнять сбившееся дыхание и посмотреть в глаза Лене, девушка спросила:

— Что ты делаешь?..

Лена молчала и смотрела куда-то в сторону, на пуфик, словно он интересовал ее в данный момент больше, чем кто-либо и что-либо. Так зеленоглазая и стояла бы еще длительное время в молчании, не шевелясь, да только это со стороны выглядело как будто неправильно и неразумно.

«Что я делаю?» — мысленно спросила себя Лена и, пытаясь ответить на свой вопрос, все-таки поборола себя и взглянула в грязно-белые глаза Русланы, которые в тот миг выражали одновременно столько чувств и эмоций, что от одних у Лены больно сжималось сердце, а от других — приятно разливалось тепло внутри. Но молчание уж слишком затянулось, поэтому и пришел час ответа:

— Я… — казалось, Лена уже набралась сил, чтобы сказать всю правду, но, как только девушка произнесла всего одно слово, ей будто сразу стало так невыносимо трудно дальше говорить что-то. Прикусив губу, Лена медленно перевела взгляд с Русланы обратно на пуфик и, глубоко вздохнув, просто кивнула, словно это и был ее ответ на вопрос девушки.

— Замерзла? — Руслана решила хоть как-нибудь повернуть разговор в другое русло, хотя на самом деле в голове хаотично бегали разнообразные вопросы, мысли и слова. О многом хотелось и спросить, и рассказать, но Руслана не могла.

— Уже нет, — с небольшой паузой ответила зеленоглазая, все так же смотря в сторону.

— Раздевайся и проходи на кухню, — кое-как выдавила из себя Руслана и, не дожидаясь ответа, направилась в обитель всея еды.

Лена, дождавшись, пока Руслана выйдет из коридора, наконец-то вздохнула глубоко и, тряхнув головой, осторожно прислонилась к стенке. Положа руку на сердце, будто пытаясь умерить бешеный ритм, Лена тяжело задышала. Неспокойные мысли тут же вихрем взметнулись в голове у девушки, но, стараясь не обращать на них никакого внимания, зеленоглазая быстро разулась — хотя из-за нервов замок от сапог чуть не полетел к чертям собачьим — и разделась, а потом направилась на кухню.

Руслана стояла спиной к Лене и как раз насыпала в две кружки сахар. Но вот чайник уже стал закипать, и из его носика повалил пар, устремившийся ввысь прямой линией. Заварив наконец чай, Руслана повернулась-таки к Лене, которая до сих пор стояла в дверях кухни.

— Заходи, что ты как не родная… — тихо сказала девушка и поставила чашки на стол. — Может, голодная?

«Боже, какой бред я несу! Меня только что поцеловала любимая девушка, а я ее о еде да о чае спрашиваю!» — думала в те мгновения Руслана.

— Да я как-то со своего дня рождения только… там вроде и еда была…

— Ладно, — вздохнула Руслана и, упорно стараясь не смотреть в глаза Лене, присела на ближайший стул.

Девушки молча пили чай. Причем пили так долго, что часы уже показывали без пятнадцати три. И вот чай, в конце концов, закончился, и тянуть время дальше уже не получилось бы.

— Мы… — начала Лена.

— Да?

— Мы можем поговорить? — наконец-то зеленые глаза встретились с грязно-белыми.

— Пойдем в комнату.

***

— Руслана, — Лена воинственно посмотрела на девушку, набираясь сил и решимости.

— Да?..

То, с какой интонацией сказала это «да» Руслана, заставило всю решимость зеленоглазой девушки тут же испариться и улетучиться в неизвестном направлении.

— Э… почему у тебя в комнате не горит свет?

— Так, — медленно начала Руслана. — Начнем сначала, — Лена напряглась, как только Руслана произнесла эту фразу. — У тебя сегодня праздник, а именно твой день рождения. Потом отчего-то — я просто не знаю твоих причин, мотивов и мыслей — ты ни с того ни с сего срываешься со своего торжества и идешь ко мне домой, к девушке, которая ровным счетом вряд ли для тебя что-то значит — ну, подруга… это само собой — ты поняла, о чем я. И скорей всего ты шла пешком. По жуткому холоду. Одна. Ночью. Зимой. И вот ты приходишь ко мне. Не говоря ни слова, просто берешь и… — Руслана набрала в грудь побольше воздуха, силясь произнести это слово, — целуешь. Потом молча пьешь чай минут тридцать с чем-то, а затем, говоря, что тебе надо со мной о чем-то потолковать, заходишь ко мне в комнату и спрашиваешь… почему у меня нет света? Ты издеваешься?

— Ну…

— Я что-то в этой жизни совсем не понимаю.

Опять повисло томительное молчание. Лена, в голове которой уже давно была рождена речь, приготовленная как раз для этого момента, неожиданно осознала, что не сможет сейчас сказать ни единого слова из всего того, что она хотела. Девушка не могла сказать Руслане, что она любит только Тимура и хочет быть только с ним, она не могла так же сказать и то, что ничего не чувствует к девушке, она не могла сказать много чего… Потому что это все уже перестало быть правдой, как только Лена пришла к Руслане, как Руслана открыла ей дверь, как только Лена поцеловала девушку.