Мы вооружились фонариками, но они почти не пригодились. Ночь стояла ясная, лунная, и сбиться с пути было просто невозможно.

Не пригодились и припасы — бутылки с водой, печенье. Зря мы с сынишкой по очереди тащили рюкзак. Вдоль тропы сооружены из грубо отесанных камней три то ли буфета, то ли кафетерия, где можно выпить чаю или кофе, или чего-нибудь прохладительного, купить печенье, конфеты. Несмотря на весьма ранний час, продавцы были на месте. Когда до рассвета паломники и туристы поднимаются на гору Моисея, как зовут арабы Синайскую гору, у них самая торговля.

Мы не отказали себе в удовольствии отдохнуть на покрытых шерстяными половичками каменных скамьях, взбодриться чашечкой кофе по-турецки или утолить жажду стаканчиком чая с мятой. Закутанные в платки торговцы в причудливом свете газовых ламп казались пришельцами из других миров. Правда, образ этот тут же разрушался, как только они начинали дружелюбно расспрашивать нас, кто мы и откуда.

А потом — снова в путь. И опять освещала его нам луна, и опять было жарко и трудно дышать, а снизу, из ущелья, обдувал холодный ветер. Мне казалось, что когда-то давно я уже испытывал все эти ощущения. Да, конечно! Такими запомнились мне ночные прогулки на лыжах в школьном зимнем лагере много лет назад…

К последнему буфету подошли в половине пятого.

— Тут уже близко! — бодро сказал продавец. — Полчаса — и вы на вершине!

Но этот участок пути оказался самым сложным. Тропинка кончилась, и начались крутые, неровные ступени, выложенные когда-то монахами. Луну загородила скала, пришлось включить фонарики. Все чаще и чаще мы останавливались, чтобы перевести дыхание. И вот здесь, у самого финиша, нас стали нагонять те, кто в расчете на свои силы позволил себе поспать на полчаса больше, чем мы. Речь слышалась разноязыкая, причем, к нашему удивлению, среди восходителей было немало людей пожилых, а то и стариков. Они тяжело дышали, но упорно лезли вперед.

Когда мы поднялись на вершину, солнце еще не взошло, и паломники, ночевавшие под ближайшей стеной часовни, еще только складывали свои спальные мешки. Народу собралось порядочно — думаю, не меньше сотни.

К нашей радости, и тут было где выпить чаю, и торговцы, спрятавшие свои примусы в тихом месте, были явно горды тем, что организовали самое высокогорное кафе во всем Египте. Часы показывали половину шестого, над дальней горой на востоке только-только начинало светлеть.

Мы спрятались от холодного ветра за часовней и, потягивая чай, стали вспоминать, почему стремятся люди хоть раз в жизни попасть на это место.

Не буду слишком длинно цитировать и тем более пересказывать Ветхий Завет. В Книге Исхода с Синайской горой связана не одна страница. Если же коротко, то на ее вершине Господь даровал Закон и Десять заповедей.

Неужели заповедям этим без малого три тысячи лет? А как современно они звучат! Наверное, это и есть те самые нравственные ценности, что именуем мы с некоторых пор общечеловеческими. На все времена, для всех народов.

Первые лучи солнца появились без четырех минут шесть. Они быстро разбегались по скалистым склонам, выхватывали из мрака неглубокие долины. И вот уже все дневное светило озолотило каменную часовню, заставило нашу разношерстную компанию прикрывать глаза рукой.

Сначала группа темнокожих американцев, а вслед за ней и немцы затянули псалмы. Их мечта — встретить восход солнца на Синайской горе — сбылась. Сделав с дюжину фотоснимков, мы тронулись в обратный путь, к монастырю, снимая с себя на ходу теплые вещи.

В монастыре Святой Екатерины я бывал много раз. Причем трижды жил в стенах самого монастыря в качестве гостя его настоятеля архиепископа Дамиана. Надо сказать, что архиепископ также является главой автономной Синайской православной церкви. Церковь эта ничем не отличается от нашей русской. Даже одежды у священников те же.

Когда-то Синайский монастырский орден был силен и влиятелен, имел немалые владения — метохии, в том числе в Киеве и Тбилиси. Ныне его владения остались только на Синае, Кипре да в Греции, и число их невелико.

Последователи Синайской православной церкви — преимущественно греки, так что богослужение ведется на греческом языке. Впрочем, здесь рады единоверцам любой национальности, особенно русским. Ведь связи монастыря с Россией и Русской православной церковью насчитывают не одно столетие.

Первое дошедшее до наших дней письменное упоминание о посещении Синайской обители русским человеком относится к 1370 году. Им был смоленский архимандрит Агрефений. Позднее русские паломники стали наведываться туда регулярно. Частенько — посетив сначала святые места в Палестине, к которым если не административно, так духовно тяготел монастырь. В долине Вади Хадра, километрах в восьмидесяти к северо-востоку от Синайской обители, есть скала на старинном караванном пути из Палестины, на которой веками оставляли надписи путешественники. На одном ее боку я заметил русские буквы. Пригляделся. «На пути к Св. Екатерине» — гласила записка паломника, выполненная, судя по шрифту, не позже, чем в начале XX века.