Желая избавить ее от преследований суровой и ревнивой богини Геры, он обратил Ио в корову. Гера выпросила у Зевса прелестную белоснежную корову себе в дар и отдала стеречь ее исполину Аргусу… у которого было сто глаз. Из них постоянно сомкнуты были только два, другие же смотрели во все стороны. Днем он пас бедную корову и тщательно стерег ее; ночью же запирал ее и заковывал ее нежную шею в цепи. Бедная дева, сохранявшая человеческий разум и в превращенном виде, питалась древесными листьями и горькой травой, воду пила из мутной реки, спала на жесткой земле…

Но отец богов не мог смотреть на страдания возлюбленной Ио и повелел Гермесу убить исполина Аргуса. Покорный сын Зевса тотчас слетел с неба на землю. Сняв с себя сандалии с крыльями и окрыленную шляпу, он взял лишь свой волшебный прут и, наигрывая на своей пастушеской свирели (сиринге) прелестные напевы, погнал перед собой стадо коз — невдалеке от Аргуса. С наслаждением прислушался исполин к приятным звукам, а потом стал задавать собеседнику разные вопросы. Спросил он и о том, как была изобретена сиринга, и хитрый Гермес стал рассказывать ему затейливую историю. Во время своего рассказа он увидел, что все очи грозного стража закрылись, и серповидным мечом отрубил ему голову. Сто глаз великана Гера поместила на хвост павлина и, как блистающими звездами, украсила ими свою любимую птицу. А потом выдумала для несчастной Ио новую муку. Она наслала на нее огромного овода, который своим жалом доводил бессловесную корову до безумия и гнал ее по всем странам земли — через Иллирию, дикие страны Скифии, Кавказа, страну амазонок, через Киммерийский Босфор [1] , через все страны Азии…

Босфор — не широкий пролив; он идет извивами, и на каждом повороте развертываются все новые и новые картины — одна краше другой, так что и не описать словами. Когда в прежние времена к Константинополю подплывали на пароде, город сразу одарял всех великолепной панорамой. Слева (по азиатскому берегу) и справа (по европейскому) тянулась цепь живописных холмов, которые отлого спускались к проливу. Дикие и пустынные пространства, скалы, горы и овраги чередовались с селениями; на европейском берегу, кутаясь в пышной листве дубов, кипарисов и платанов нескончаемой вереницей высились деревушки, маяки, укрепления, замки и бесчисленные предместья с пышными виллами посольств и дворцами султанов.

Красивейшим заливом Босфора является бухта Золотой Рог, которая в древности называлась «Рогатый залив» из-за своей формы, напоминающей «рог изобилия». Берега бухты не так извилисты, как берега пролива; они образуют удобную гавань и для маленьких, и для больших судов. Гавань была очень чистая, потому что при устье не принимала в себя никакой реки, которая могла бы нанести в нее песок и тем возвысить дно. В горах, лежащих вдоль Босфора, нет ни одного потока; в окрестностях города были только ручьи, впадающие в Мраморное море. Речки же (их называли здесь «сладкими водами») впадают в гавань только в четырех милях от ее устья.

Бухта прикрыта почти от всех ветров. Зима здесь начинается не раньше декабря, снег, если временами и выпадает, держится всего несколько дней. Осень тянется долго и является лучшим временем года. Столь выгодное географическое положение всегда привлекало к этим местам внимание народов, которые жили здесь еще в доисторические времена.

Постепенно пролив Босфор превратился в важный торговый путь, а «Рогатый залив» — в поистине «Золотой Рог». На его берегу появились небольшие греческие поселения и первые склады товаров, бухта стала известна мореплавателям и как место пополнения запасов пресной воды и продовольствия. Многочисленные суда со всего света везли сюда товары. Наряду с удобством расположения, порт Константинополя представлял для судов превосходную и совершенно безопасную стоянку. В Черном и Мраморном морях могли быть штормы, а в это же самое время на Босфоре и в бухте Золотой Рог волнение почти не замечалось. К тому же море здесь было так глубоко, что даже огромные корабли могли подходить почти к самому берегу.

Считается, что город начинался в 658 г. до н.э., когда на острове, расположенном между бухтой Золотой Рог и Мраморным морем, колонисты из Мегары основали свое поселение. Но еще задолго до них фракийцы возвели в этих местах город, а финикийцы — торговую факторию в деревне Моде (возле Халкидона), располагавшейся на азиатском берегу Босфора. Когда здесь появились мегарцы, это была уже столица маленького государства, охватывавшего весь берег Босфора.

Множество легенд связано с историей выбора места для основания города. Одна из них гласит, что сначала мегарцы обратились за советом к оракулу, и он ответил, что город следует возводить «напротив слепых». Мегарцы под предводительством своего храброго вождя, охотника и воина Византа (сына бога Посейдона и нимфы Кероссы) прибыли к Босфору, и тот, увидев Халкидон, сказал своим спутникам: «Основатели этого города и есть те слепые, так как не поняли преимуществ Золотого Рога, предпочтя ему место, где построен Халкидон». Таким образом, местом, указанным оракулом, был Серайский мыс, где мегарцы и построили город, назвав его Византии — по имени своего вождя Византа.

Так повествует широко распространенная легенда, которую приводит в своих сочинениях древнегреческий географ Страбон, но существует и другая версия. Дельфийский оракул посоветовал мегарцам построить город на фракийском мысу, где в изобилии водятся олени и рыба. Прибыв в указанное место, Визант и его спутники расположились между устьями рек Кидарис и Барбисса. Воды их действительно были богаты рыбой, а в прибрежных лесах бегало много оленей. Когда колонисты начали приносить полагавшееся в таких случаях жертвоприношение, налетевший коршун схватил жертвенное животное и отнес его на конец мыса, вдающегося в Босфор. Находившийся неподалеку пастух указал Византу место, куда коршун отнес добычу. Все случившееся Визант и его товарищи восприняли как знак свыше и заложили город на холмистой оконечности Босфора.