Сестренка кивнула в знак согласия и добавила:

— И на автомобилях я ездить тоже боялась. — Девочка поежилась всем тельцем, глазки будто заволокло легкой дымкой. — Особенно после того, как мамочка с папочкой разбились на машине… Прадедушка рассказывал нам, что ваши родители тоже погибли в автомобильной катастрофе. — Мэри взглянула на новую знакомую и спросила: — Это правда?

— Да, правда. Тогда мне было шестнадцать лет…

— И как вы стали жить после этого? — вступила в разговор более смелая Энни.

— Меня забрали к себе мои тетя и дядя.

— А нас дядя Билл. Он заботится о нас, но жены у него нет, ведь это так, Мэри? — Энни посмотрела на сестренку, снова прося ее подтвердить сказанное. — Прадедушка хотел, чтобы дядя Билл женился. Ранчо немыслимо без сыновей — вот что он твердил постоянно, я запомнила…

Девочка помолчала, затем вдруг спросила Карлу, резко меняя тему:

— А вы знаете, что наша прабабушка была мексиканкой?

Так вот откуда темные волосы и оливковый цвет кожи Билла! — поняла Карла.

— Она была его второй женой, — добавила Энни. — А сначала с ним жила первая… Она приехала из Нью-Йорка и была очень богатая. Но потом что-то у них с прадедушкой не сложилось, и ей пришлось уехать обратно…

— Тогда, — продолжила Мэри, — прадедушка женился второй раз на мексиканке и у них родился сын, которому он собирался оставить ранчо…

В Норфолке люди, как правило, не распространялись о жизни своих предков, а в Техасе, по-видимому, все было наоборот, подумала Карла.

— Наша мама однажды вышла из дома и не вернулась. Она бросила нас, — пролепетала Энни. — Но папа поехал за ней… — И они погибли. Родители очень часто ссорились, даже дрались… Ведь так, Мэри? Но все равно мы очень по ним скучаем…

Последние слова девочка произнесла с неподдельной грустью. И Карла почувствовала, как у нее к горлу подступил ком, а на глаза навернулись слезы.

— Прадедушка говорил, что рядом с нами должна быть женщина, которая любила бы нас, — со вздохом продолжила Энни. — Он считал, что мужчины ничего не понимают в воспитании маленьких детей… Мы думали, что дядя Билл женится… Женщины кружатся вокруг него, как пчелы вокруг цветка, но он ни с одной не встречается долго. Прадедушка называл его жено… женоне…

— Женоненавистником, — подсказала Карла.

Разговор сестричек представлял собой смесь детской наивности и взрослой умудренности. Девочки явно путали известные им достоверные факты со всевозможными сплетнями, которые, очевидно, слышали на ранчо. Хотя Том вообще не упоминал о правнучках, Карла почувствовала, что те очень любили его, а он, несомненно, заботился о них и понимал, что девочкам нужна женщина, которая заменила бы им погибшую мать.

— Перед смертью прадедушка поделился с нами одной тайной, — прошептала Энни. — Но он сказал, чтобы мы о ней никому не говорили…

Серые глазки сестер заискрились, и Карла догадалась, что они с нетерпением ждут от нее вопроса об этой тайне. Но вопроса не последовало. Карла полагала, что и так уже довольно много узнала о семье Тома, хотя и не преднамеренно.

— Конечно, ведь это же тайна, — сказала Карла. — Ваш прадедушка не поделился бы ею с вами, если бы не был уверен, что вы сохраните ее.

Искорки в глазах детей мгновенно погасли, и Карла подумала, что в данный момент поступила по отношению к ним довольно жестоко. Но уже в следующую секунду успокоилась, решив, что так будет лучше для всех…

Когда Карла прилетела в Сан-Антонио, над аэропортом только начинали сгущаться сумерки. А теперь их маленький самолет рассекал кромешную тьму огромного открытого пространства, в которой мерцали лишь звезды, казавшиеся более яркими, чем в родном Норфолке.

Несмотря на усталость, на шокирующую враждебность Билла, несмотря на заявление близнецов относительно завещанной ей доли наследства, в каком-то уголке ее души по-прежнему теплился огонек волнующих надежд и ожиданий, которые она связывала с поездкой в неведомый край. И хотя Карла находилась сейчас высоко над землей, в герметично закрытом самолете, ей казалось, что она чувствует горячий, сухой привкус раскаленной от зноя земли, ощущает ее таинственное притяжение и магию.

Вдруг Карла почувствовала, что самолет начал падать. Он то проваливался в бездну, то снова взмывал вверх. Сидевшая рядом с ней Энни снова успокоила ее:

— Не волнуйтесь. Теперь осталось совсем немножко. Мы идем на посадку.

Самолет, словно пьяный, завалился набок, и Карла увидела в иллюминатор длинную, ярко освещенную взлетно-посадочную полосу. А еще через минуту они опустились совсем близко к земле, колеса мягко ударились о бетон, и потребовалось лишь несколько секунд, чтобы крылатая машина остановилась.