– Разумеется, – кивнул Олег.

– Олег Андреевич! – повторил директор, глядя на него, как на икону. Потом развернулся к своему заместителю, – Кирилл Дмитриевич! – И тут же засуетился, – да что же мы! Чайку, Олег Андреевич? Или кофе? У нас тут конфеты есть, очень хорошие, самарские… Марьяночка, ну что же ты, самовар включи!

– Ни-ни, – остановил этот всплеск активности Олег, – не надо, Владимир Васильевич. У Кирилла Дмитриевича сейчас урок начнется и он был так любезен, что позволил мне присутствовать.

– Ах, Кирилл Дмитриевич – великолепный педагог, удивительный, – пылко сказал директор. – Вам будет очень интересно! Но потом? Чашечку чая с педагогическим коллективом?

– Нам будет очень приятно, – пискнула расхрабрившаяся Ольга Семеновна.

– Разумеется, с огромным удовольствием, – слегка поклонился Олег и обернулся к Кириллу, который успел отойти с Татьяной Викторовной к окну и увлеченно шептался с ней. И Олегу показалось, что их разговор не имел никакого отношения к воспитанию и обучению музыкантов, будущей культурной элиты России? – Э-э… Кирилл Дмитриевич! Нам не пора в класс?

– Что? – очнулся Кирилл, – а, конечно, пора.

– Куда? Ну куда ты так разогнался? – с безнадежностью в голосе спросил Кирилл. – Ну пойми же ты, Санек, это сарабанда! Изначально – похоронное шествие! Да, конечно, со временем она превратилась в классический танец, но в медленный танец! А ты играешь в ритме фокстрота!

Худенький светловолосый мальчик шмыгнул носом и почесал щеку кончиком смычка.

– Я стараюсь помедленнее, Кирилл Дмитрич, честно! А оно, как-то само разгоняется.

– А считать ты не пробовал? Знаешь, как я тебя в первом классе учил: раз-и, два-и, три-и! Ну-ка, давай еще раз, с начала.

– С самого начала? – уточнил Санек.

– А что, начало бывает с середины? – язвительно спросил Кирилл. – Играй и считай вслух, раз-и, два-и…

Олег тихонько сидел в уголке, мысленно благодаря судьбу за то, что занимается концертной деятельностью, а не педагогической. Он бы придушил этого малолетнего Паганини уже через полчаса. Причем парнишка явно способный, тут Кирилл не соврал – хотя играет довольно неряшливо, но руки хорошие и беглость пальчиков впечатляет. Сложность в том, что он явно тяготеет к виртуозным пьесам, а кантилена ему просто не по характеру. Ничего страшного, бывает. Но если он собирается заниматься музыкой дальше, то выучиться играть медленные пьесы ему все равно придется, хочет он этого или нет.

– Стоп!

Санек, который умудрился, не прерываясь и не сбиваясь, повысить скорость счета почти вдвое, немедленно опустил смычок.

– Опять погнал? – спросил он виновато.

– Не то слово, – вздохнул Кирилл. – Пойми же наконец, это не гонки Формулы-1! И как бы быстро ты не играл, ребята в болидах все равно будут быстрее!

Олег, которому понравилось неожиданное сравнение, издал короткий смешок в своем углу. Мальчишка рассеянно взглянул на него и тут же снова сосредоточил внимание на учителе. Дисциплина среди учеников педагога Резникова была на уровне.

– Дома под метроном играешь?

– Играю, только под метроном и играю!

– Врешь?

– Чес-слово, Кирилл Дмитрич!

– Ладно, давай еще раз сначала, под громкий счет. Я тебе вместо метронома ритм отбивать буду.

– С самого начала?

– Санька!

Когда занятие закончилось, Олег счел необходимым выразить приятелю сочувствие.

– Этот еще ничего, – отмахнулся Кирилл, – Санек нормальный пацан. Только никак не может медленно играть, руки у него горят. Ясно, так эффектнее выглядит и потом, ноты можно не выигрывать, не вычищать – все равно, на такой скорости никто не заметит. Но если он собирается и дальше скрипкой заниматься, кантилену надо учиться играть, хочешь ты этого или нет.

– Моя мысль, – восхитился Олег, – даже теми же словами!

Дверь открылась, в класс заглянул высокий черноволосый подросток лет двенадцати:

– Здравствуйте, Кирилл Дмитриевич. Можно? – тут он заметил Тернова и еще раз вежливо сказал, – здравствуйте.

Ответив ему, Олег быстро ретировался в свой уголок.

– Давай Митя, сегодня начнем с гаммы…

– А знаешь, что в моей работе самое трудное? – неожиданно спросил Кирилл, отпустив очередного ученика.

– Все, – не задумываясь, искренне сказал Олег. – У меня от твоей мелюзги уже в глазах рябит! Они конечно все обалденно способные пацаны, тут ты прав и смычок по струнам очень лихо гоняют, со смаком. Но боже мой, Кирюшка, сколько же их еще учить надо!

– Да нет, учить это не страшно, тем более тех, которые могут научиться. Знаешь, это такое счастье, когда долбишь, долбишь ему, и вдруг пробивает – понял, получилось! Нет, когда результат работы видишь, это особый кайф. Хуже с другим – фальшивят они, паршивцы. Слышал?