Белый Пьерро (Жан Моне). Моне К.

Однажды в Александринском театре в спектакле «Отелло» в третьем действии Яго, которого играл Брянский, возбуждая ревность Отелло, должен был завести речь о платке Дездемоны:

Как раз перед этой репликой Брянский остановился и смешался. Фраза предательски вылетела у него из памяти. Суфлер, уверенный в твердом знании артистами своих ролей, молчал. Брянский метнул страшный взгляд в суфлерскую будку и прошипел: «Платок! Платок!» Суфлер тоже заволновался. Не сообразив, что исполнитель требует реплику, он поспешно вытащил из кармана пестрый платок и, почти вылезая из будки, стал показывать его Брянскому. Публика, видевшая это, разразилась гомерическим смехом. Наконец, после очень продолжительной паузы Брянский вспомнил необходимую фразу, и действие пошло своим чередом.

Недаром говорят, что самая страшная месть актеру – месть суфлера.

Леонид Быков был знаком с семьей, где родители мучили свою маленькую дочку, уверяя всех, что у ребенка талант: дескать, девочка вундеркинд, мол, нужно только обратить на нее внимание.

– Не правда ли, – спросила как-то растроганная мать у Быкова, – в ней дремлет драматический талант?

И тогда Леонид Быков не удержался и сказал:

– Пожалуйста, постарайтесь его не разбудить!

Известный актер и певец Чарлз Бэннистер был не чужд дурных привычек.

Однажды Бэннистер встретил на одном банкете в Лондоне врача, который, видя, как актер подносит к губам очередной стаканчик своего любимого виски, сказал:

– Вы должны раз и навсегда отказаться от алкоголя! Это ваш худший враг!

Бэннистер ответил на это:

– Дорогой доктор, в Святом Писании ясно сказано: любите врагов ваших!

Константина Александровича Варламова можно было уговорить играть любую роль, убедив его, что авторы нынче не пишут главных ролей для комиков, а он комик, притом исключительный. «Что же делать!» – восклицал Варламов и играл Бог весть что.

Он всерьез утверждал, что сыграть можно все:

– Дайте-ка сюда поваренную книгу, прочитаю вам способ приготовления кулебяки с рисом и мясом или куриной печенки в винном отваре. Хотите, прочту как ученый муж – профессор – этакой лекцией, словно не о еде речь, а об отвлеченно-научном. Или смакуя, как католический монах-обжора и чревоугодник, или, наоборот, как больной желудком брюзга: фу, мол гадость, чего только люди не едят… А то давайте отрывной календарь или теткин сонник. Играть можно все, была бы охота.

Верстовский заведовал репертуаром московских театров. В Москву приехал директор Эрмитажа и императорских театров С. А. Гедеонов. Находя упущения в работе, он обычно страшно злился. Однажды он явился в театр и, увидев беспорядки на сцене, при всех раскричался на Верстовского.

Верстовский струсил. Гедеонов ушел в свою ложу и, утомленный, заснул в кресле. Верстовский тут же побежал просить артистов:

– Господа… Степан Александрович уснул… Играйте, пожалуйста, потише, а то разбудите и будут опять неприятности.

Портрет Ф. Волкова. Лосенко А. П.

В день восшествия на престол Екатерина II прибыла в Измайловскую церковь для принятия присяги. Второпях забыли об изготовлении манифеста для прочтения перед торжественной церемонией. Не знали, что и делать.

При таком замешательстве кто-то из присутствующих, одетый в синий сюртук, выходит из толпы и предлагает помочь этому делу – произнести манифест. Свита соглашается.

Он вынимает из кармана белый лист бумаги и читает экспромтом манифест, точно заранее изготовленный.

Императрица и все остальные слушатели в восхищении от этого чтения.

Это был Волков, впоследствии знаменитый актер. Екатерина Великая в признательность пожаловала импровизатору значительную пенсию с обращением ее на все потомство Волкова.

Во время съемок фильма «Вертикаль» Высоцкий написал несколько «альпинистских» песен. С одной из них связан забавный эпизод. Режиссер Станислав Говорухин несколько дней отсутствовал, куда-то уезжал по делам, а когда вернулся, то первым делом зашел в номер к Высоцкому и никого там не обнаружил. Он увидел на кровати какие-то исписанные листки, заглянул и прочел слова только что написанной песни: «Мерцал закат, как блеск клинка…» Перечитав эти строки раза два, Говорухин уже знал их наизусть. Он спустился в холл гостиницы и увидел Высоцкого, который сидел в буфете с гитарой, в окружении нескольких актеров. Не успели поздороваться, как Высоцкий похвастался, что написал великолепную песню для фильма и готов ее исполнить.