— Зундо на ризонте, — начал докладывать Куахог. — Над валить!

Эта часть оказалась абсолютно понятной для тех, кто плавал с Куахогом: к нам приближался линейный корабль, и что еще хуже, судно шло под флагом заклятого врага, губернатора Смита. Вторую часть рапорта Куахога — «Черти щупатые!» — я оставил без внимания. Позже я понял — мой отважный наблюдатель хотел этим сказать, что видел самых настоящих монстров. Вся команда, как один, мгновенно мобилизовалась. Сходни между «Домиником» и «Варгудом» были в ту же секунду сброшены, канаты разрублены, а парус поднят.

Осмелюсь предположить, что Вашему Величеству не случалось провести несколько лет на борту бок о бок с экипажем, подобным моему. Позвольте тогда рассказать о том, как усиливается взаимопонимание между мужчинами, которые плавают долго в одной связке: единение такое, что всё становится понятно и без слов еще до того, как отдаются приказы, командовать практически не приходится. Прошу не считать меня за хвастуна, когда я утверждаю, что моя команда действовала, как единое существо с сотней рук и общим разумом, поскольку этим заявлением, как и всем, сказанным ранее, я стремлюсь излагать исключительно факты. Если я скажу, что не прошло и пяти минут, как мы отошли от «Варгуда» и встали на курс, я даже преувеличу. «Доминику» требовались лишь малая осадка, поднятый парус и опытная рука мистера Коплера на штурвале. Эта комбинация позволяла нам уходить от погони дюжину раз. Впрочем, окидывая взором морские просторы и оглядываясь на преследователей, я понял, что вражий корабль быстро нагоняет нас. Мы попали под бриз, и оставалось лишь верить, что удача, сопутствующая губернатору по каким-то причинам, покинет его вскоре, и у нас появится шанс на спасение.

Ожидания мои не оправдались.

В течение следующего часа стало очевидно, что губернаторское судно не просто держит ход, а превосходит «Доминик» по скорости. Через подзорную трубу я видел, как форштевень [4] разрезает волны с такой мощью, словно корабль гнала неведомая сила. По палубе шныряли легко опознаваемые мундиры колониальных гвардейцев. Было там еще кое-что. Я думал, что оно лишь причудилось. Над солдатами возвышалась массивная статуя, напоминающая в большей степени громадного паука, но это был не паук. Когда в такелаже я разглядел еще одного, судорожно дергающегося и явно подающего признаки жизни, я припомнил фрагменты с «Варгуда», которые принял за конечности краба. Звучит невероятно, но поверить в происходящее было не менее сложно. То были не статуи, а ужасные твари, сошедшие со страниц Откровения Иоанна Богослова об апокалипсисе. И к тому же одна из этих тварей нашла свой конец раньше, чем обречённому кораблю удалось убежать от преследователей, а теперь ещё две твари, колониальные гвардейцы и сам губернатор Смит мчались ко мне, чтобы закончить работу. У врага было больше пушек и множество солдат с мушкетами. Губернатор призвал в союзники адский легион, никак не меньше. На борту «Доминика» не было паники: ни тебе причитаний, ни молитв. Только напряжение, вызванное страхом и осознанием того, что нам несдобровать, если будем пойманы.

Наблюдения поглотили меня настолько, что появление гостьи на палубе осталось незамеченным. Уловив запах крови и магнолии, я отложил подзорную трубу и увидел за спиной незнакомку. Доктор Кох перевязал раны тряпками и марлей и примотал левую руку к ребрам, но женщина держалась молодцом, словно не была ранена. Говоря, она чеканила каждое слово.

— Где мы?

Я назвал наши примерные координаты, но леди настойчиво просила показать карту. Бегло изучив карту Карибского моря, она указала смуглым перстом на точку недалеко от нашей позиции.

— Сюда! — сказала она. — Доставьте нас сюда.

— Если повернем, нас перехватят.

— Если мы не повернем, они опередят нас.

Одно другого не лучше.

— В этом месте вы курсировали, когда на вас напали? — осведомился я.

— Это так, — подтвердила догадки леди. — Сейчас это наш единственный шанс!

Отмечу, сомнения промелькнули в моей голове. Всего лишь пару часов назад эта же самая женщина требовала вернуть ее на корабль, на котором сама же находилась. Я держал ее изможденное тело на руках. Оснований доверять адекватности ее суждений не было. Чувствуя мою напряженность, леди заглянула мне прямо в глаза. В полумраке трюма, будучи не в себе от боли и страха, она не утратила своей привлекательности. В свете карибского солнца она была просто неотразима. Радостное безрассудство обуяло меня. На лице расплылась ненаигранная улыбка, какую себе позволял лишь в далеком романтическом прошлом.

— Мистер Коплер, — обратился я к рулевому. — Право руля!

«Доминик» застонал от внезапного виража, его фланги и лонжерон изогнулись под тяжестью воды и мощи воздушного потока. Губернаторский корабль изменил курс вслед за нами, приближаясь к «Доминику». Уже можно было различить название судна. «Афродита» подобралась настолько близко, что стали видны клубы дыма и слышны звуки оружейных выстрелов, направленных солдатами в нашу сторону в надежде достать хоть кого-то. Реи и мачты кишели огромными паукообразными монстрами, издающими мерзкий звук, похожий на крики чаек. Не успев занять огневую позицию, враги раскрывали амбразуры. Мы находились на краю мгновения, после которого наш доблестный поход рисковал окончиться и продолжиться битвой.

Только два человека на «Доминике» в тот момент отвлеклись от происходящего и наблюдали за лазурными водами, по которым мы неслись навстречу смерти. Ваш покорный слуга и моя прекрасная незнакомка… Ваше Величество никогда не плавал на Карибах, подозреваю. Как бывалый моряк могу Вас уверить, что ни одно европейское море, даже Средиземное, колыбель цивилизации, не может сравниться с кристальной прозрачностью вод, кою можно застать в штиль на Карибах. Если смотреть вглубь, сквозь отражение облаков, кажется, будто плывешь по воздуху. Я рассматривал со своей попутчицей пеструю зелень морского дна, увидеть которую в этих широтах не ожидал. Вдруг леди истошно завизжала, как я тогда подумал, от восторга. Где-то глубоко под нами нечто, принятое мной за океанское дно, зашевелилось и, медленно перевернувшись, направилось в нашу сторону. Море вспенилось. Приглушенные крики с «Афродиты» разнеслись по волнам. Четыре громадины поднялись из пучины, образуя свод, который, казалось, доставал до неба. Словно Посейдон, сжавший нас в кулак, свод сомкнулся и поглотил солнце.

Оглушительный рев, какого я не слыхивал в жизни, заполнил все пространство. Каждой клеткой своего тела я ощущал страшную массу, будто попал в невидимые божественные тиски. Оказавшись во мраке, я еще мог различить, как мои матросы припадают к палубе, и слышал, как деревянная конструкция «Доминика» стонет в знак протеста. Я боялся, что океан захлестнет нас, перекатившись через леер, но масса, каковой бы она не была, казалось, не нарушала баланса корабля. Незнакомка поскользнулась на палубе, придавленная той же неведомой силой. Ее торжествующее выражение лица было последним, что я увидел, теряя сознание…