Мордакина подошла к секретеру, который в ее доме исполнял роль бара, и налила себе граммов сто коньяка. Затем, с фужером в руке, вернулась обратно за столик, уселась в кресле, поджав ноги, и посмотрела на меня.

— Ну что, продолжим разговор?

— Да, давай вернемся к твоей кошке. Ты ее постоянно дома держала или выпускала на улицу?

— Нет, не выпускала, она же еще молоденькая была.

— А окна, когда ты уходишь из дома, оставляешь открытыми или закрываешь?

— Ну, когда как. Если погода хорошая, оставляю открытыми. Хотя у меня есть кондиционер, но я не люблю им пользоваться.

— Хорошо, пойдем с другой стороны. У кого, кроме тебя, есть ключи от квартиры?

— Да ни у кого.

— А запасные где хранишь?

— Тут, дома, и храню. В коридоре, на полке. Могу принести, если надо.

— Надо. — Я не стала дожидаться, когда Светлана принесет мне дубликат своих ключей, встала с дивана и пошла вслед за ней в коридор.

— Вот. — Мордакина открыла дверцу зеркального шкафа и указала на верхнюю полку, где стояла деревянная шкатулка с какими-то узорами. — Тут все мои ключи и хранятся.

Внутри шкатулки я обнаружила десятка два ключей. Некоторые были скреплены металлическими кольцами в связку, другие валялись сами по себе на дне деревянного короба.

— И какие из них от квартиры?

— Вот эти от старых замков. — Мордакина продемонстрировала мне связку из трех ключей различной длины и формы.

— От каких старых?

— Ну, от тех, которые были раньше. После того как какой-то идиот изрезал мою постель, я сменила дверные замки. А ключи вот забыла выбросить, так они у меня тут и валяются.

— А кто менял замки?

— Я слесаря из ЖЭКа вызывала.

— А кто из твоих знакомых знал, что ты поменяла дверные замки?

— Так все знали, я из этого секрета не делала. Я ведь, когда это случилось, ну, когда постель мою порезали, сразу, как на студию пришла, всем и рассказала. Мне тогда еще девчонки наши посоветовали замки в двери сменить, я на следующий же день и сменила.

— И где дубликат новых ключей?

— Вот. — Вторая связка, очень похожая на предыдущую, оказалась в моих руках.

— А где ключи, с которыми ты ходишь?

— В сумочке.

— Можно посмотреть?

— Разумеется, пожалуйста.

После того как из сумочки, которая больше походила на саквояж, Мордакина один за другим вытащила кошелек, сигареты, фляжку, огромный пузатый флакон с дорогой туалетной водой, ярко-оранжевый полиэтиленовый пакет, сквозь который просвечивались кружева нижнего белья (костюмы для съемок, наверное), она добралась до кожаной ключницы и протянула ее мне со словами:

— Вот с этими ключами я хожу ежедневно.

— Где ты держишь свою сумку, когда снимаешься? — Я продолжила задавать вопросы, разглядывая ключи от квартиры. Поскребла ногтем по металлу, поднесла ключ к носу. Светлана наблюдала за мной с некоторым удивлением, отвечая на поставленный вопрос.

— Вообще, если у нас студийная съемка, я убираю все вещи в шкафчик. У меня есть своя персональная гримерка и свой шкафчик, — не без гордости заявила Мордакина.

Факт наличия у нее персональной гримерки несказанно радовал девушку и приближал ее к представителям мира истинного искусства. Прямо как у настоящей примы театра — своя гримерка, свой шкафчик.

— Гримерку ты закрываешь перед уходом?

— Нет, она всегда открыта.

— А шкафчик?

— Его я закрываю.

— А ключ куда убираешь?

— Хех, — усмехнулась Мордакина. — Намекаешь на то, что мне во время работы ключик положить некуда, потому что на мне совсем нет одежды?

— Я ни на что не намекаю, я спрашиваю конкретно: куда ты кладешь ключ от шкафчика?

— В выдвижной ящик столика.

— Ясно. Я так понимаю, что твои вещи фактически остаются без присмотра большую часть времени.

— Думаешь, их кто-то спер и сделал дубликат?

— Не думаю, я в этом уверена. Кстати, после того как ты сменила замок, к тебе еще наведывались в квартиру?

— В квартиру нет, а вот к машине моей подходили. Причем не один раз.

— И что происходило с твоей машиной? Спущенные шины, исцарапанный капот?

— Не без этого, конечно. Но меня больше задело другое, — последние слова Светлана сказала почти шепотом.

— Что именно? — по инерции я тоже стала говорить тише.

— Неприятно об этом говорить, — Мордакина замялась, — в общем, в моей машине кто-то был, прямо внутри, в салоне. И оставил там следы. — Она по-прежнему говорила тихо.