Тем временем Андрей, доковыляв до отряда, тяжело опустился на пол и прислонился к стене. Перед глазами все плыло, до сих пор тошнило. Боль раскалывала голову, кровь продолжала струиться по лицу; по телу расплылась слабость. Не было сил даже снять рюкзак. Ничего, подумал Андрей, сейчас передохну пару минут, тогда и займусь собой. Он закрыл глаза. Кто-то осторожно отклонил его голову от стены, на макушку и лицо полилась вода. Чья-то рука заботливо промыла рану, убрала загустевшую кровь с лица. Не имея сил открыть глаза, Андрей, догадываясь, кто за ним ухаживает, тихо прошептал:

– Спасибо, Ольга.

– Молчи, Спасатель, – раздался над ухом голос Ежика. – Тебе сейчас лучше помолчать.

От неожиданности Андрей разомкнул веки. Мальчишка сидел перед ним на корточках с аптечкой в руке и обрабатывал рану. Затем он достал два шприца, вколол один укол в руку, второй прямо возле раны на голове. Немного подождал, разглядывая уставшее лицо Андрея, а потом наложил несколько швов и заботливо перебинтовал голову.

– Ну, вот, – сказал Ежик, закончив работу. – Теперь до свадьбы заживет.

– Большая рана? – слабо поинтересовался Андрей.

– Да нет. Камень скользнул по черепу, рассек кожу. Крови вытекло порядочно, ну и сотрясение мозга, само собой. Я вколол анестезию и стимулятор. На несколько часов хватит, а там нужно будет делать долгий привал. Эх, был бы у меня «ломоть мяса», все прошло бы за несколько часов.

– Спасибо тебе, – искренне поблагодарил Андрей мальчишку. – Если честно, не ожидал от тебя такого.

– Я от тебя тоже, – ответил тот, упаковывая аптечку в рюкзак. – Знаешь, я ведь считал тебя и Ольгу обузой для нас и никак не мог понять, зачем Шпала потащил вас за собой. Ну, два лишних ствола – это понятно, но ведь мороки с вами – о-го-го!

– Теперь понял?

– Не теперь, а когда ты вынес меня из коридора НИИ в подвал. Видишь, мы даже ранены почти одинаково. Смешно!

– Думаешь, случайность?

– Не знаю, – Ежик пожал плечами. – Я сейчас не об этом думаю. Просто оказалось, что мы оба ошибались. Ты насчет меня, я – насчет тебя.

– Интересная мысль, – Андрей заинтересовался и сел поудобнее. – Продолжай.

– Ну смотри. Как я вас принял по началу – ты уже понял, потому и такое отношение к тебе и Ольге, только с ней я почти не общаюсь, больше с тобой. Ты ведь тоже не раз хотел мне по шее съездить, я же видел. Вот будь я на твоем месте, то ни разу не поддержал бы, а ты на свои обиды плевал, даже помогал. Ну, когда Шпала мне шею мылил за «колобок» и ключ. Уж и не знаю, почему, но помогал. Кстати, спасибо тебе за это.

Мальчишка на несколько секунд замолчал, а потом продолжил:

– Знаешь, мой батя такой же был. С виду – суровый и строгий мужик, да и выпить был не дурак. Но я только сейчас понял: если нужно, он все поймет, простит, поможет, поддержит. Видишь, он ведь в колхозе с утра до ночи вкалывал. Видел я его редко, а трезвым – и того меньше, но все равно любил, хотел внимание его привлечь, все равно как. Поэтому и зверенышем стал, как говорили соседи. Вечно какие-то пакости творил, так, по мелочи, делал назло всем, лишь бы отец пораньше с работы вернулся и начинал воспитывать.

– Морально?

– По-разному. Ну, ремня он там мог всыпать, а потом обязательно разговаривал со мной, как со взрослым, про свою жизнь рассказывал. Мама в наши разговоры не вмешивалась, но потом обязательно осматривала мою задницу на предмет синяков, – Ежик хихикнул. – Разве отец мог сильно бить? Так, гладил ремнем. Но для меня было важно слышать и видеть его, пусть усталого и грязного, пьяного, пусть. За разговоры я многое прощал ему. Ну, вот так, в общем.

Мальчишка опять умолк, теперь надолго. Андрей вспомнил своего Сашку. Эти два подростка – словно близнецы. И тот, и другой страдали от отсутствия внимания со стороны отца, стараясь получить его всеми доступными способами. А еще Андрей вдруг понял одну простую вещь: часто люди принимают придуманный ими образ других людей за истинный и не понимают, что человек может быть совершенно иным, что воспринимать его нужно таким, каким он есть. Нужно уметь разглядеть в человеке его настоящую душу, которая может быть скрыта за иголками внешнего поведения или характера, вовремя заметить изменения и научиться их принимать как данность. Может, от этого возникает конфликт между родителями и детьми. Да и супругами, между прочим, тоже. Ведь люди разводятся, теряя семью навсегда… И почему? Только потому, что не смогли вовремя рассмотреть, увидеть, заметить и – самое главное – понять, принять? Андрей снова вспомнил сына. Да, придется учиться заново жить вместе, только теперь одной семьей. Трудно будет, ведь у обоих характеры не сахар, но другого выхода нет. Теперь Андрей знал, что нужно делать.

Он посмотрел на Ежика. Тот сидел, прислонившись к стене, и смотрел в пустоту. Наверное, вспоминал своего отца.

– Спасибо тебе, Витя, – искренне сказал Андрей и протянул руку. – Ты мне очень помог.

Ежик, услышав свое имя, удивленно посмотрел на Андрея, немного помолчал, словно решая про себя, как поступить, а потом пожал протянутую руку и ответил:

– Не за что. Рана то была пустяковая.

Андрей ничего не стал говорить. Мальчишка так и понял, что своим простым рассказом он очень помог ему разобраться в себе, найти верное решение, выбрать правильный путь.

Шпала постоял немного перед аномалией, потом подошел к Дюймовочке, присел перед ней и спросил:

– Ты как?

– Нормально, – девочка как раз закончила перевязку и доставала шприцы из аптечки. – Осколок прошел вскользь, крови потеряла мало.

– Ты извини меня, ребенок.

– За что? Ты сделал все правильно. Если бы не твои гранаты, даже не знаю, выкарабкались бы мы или нет.

– Ладно. Ты потерпи немного, скоро выберемся отсюда, тогда за Периметр вас переправлю, и все будет хорошо.