– Вы слишком слабы, госпожа, я больше не допущу, чтобы вы умерли от истощения. Аббат ничем не поможет.

– А если поможет?

Старуха лишила Риту воли, но мозг девушки работал, и, пытаясь выяснить как можно больше, она постоянно вызывала старуху на разговор, задавая наводящие вопросы.

– Нет, нет, аббат вам не поможет! – энергично протестовала Бланка. – Он не доктор, а вы еще очень слабы, госпожа. Он приютил вас, а вы все равно умерли. И он забрал у меня младенца, хотя я обещала вам никогда его не отдавать.

– Какого младенца?

– Того, что вы родили, госпожа. Здесь, в этой хижине. Мы тогда уже понимали, что молодой господин никогда не вернется. Где он сложил голову? Я искала его могилу, но так и не нашла.

– Молодой господин был моим мужем?

– Конечно, госпожа. Вы очень сильно любили его, хотя ваши родители ни о чем не догадывались.

– Значит, ребенок был плодом запретной любви?

– Бог с вами, госпожа! Священник обвенчал вас в маленькой часовне, когда мы уже были в бегах. Ваши родители и братья погибли при пожаре, и я осталась единственным преданным вам человеком. Вы были очень счастливы, хотя и плакали перед алтарем.

– А мой муж? Он был хорошим?

– Конечно, госпожа. Сильвио Лавадо был хорошим человеком. Но он уехал, чтобы попросить для вас помощи. Поэтому он и погиб.

– И я родила своего сына в этой хижине?

Рита говорила от имени другой женщины, хотя и в первом лице. Теперь она была убеждена, что тайна кроется где-то здесь.

– Слава богу, вы родили сыночка, госпожа, наследника Альваресов! Ребенок должен был остаться здесь, а я должна была защитить его, как и обещала. Но разве я могла помешать аббату?

– Аббат забрал ребенка?

– Аббат был хороший и умный человек, но из-за него я не выполнила данного вам обещания.

– А что он сделал?

– Он забрал младенца, когда я уснула у одра моей госпожи.

– И что же стало с этим ребенком?

– Не знаю. Я его искала и ждала. А сейчас я его не брошу. Я буду заботиться о нем, если вы умрете, госпожа. Наследник семьи Альваресов должен остаться здесь. Так же, как и драгоценности Альваресов. Их не искали, потому что никто не знал, что они здесь.

– А откуда тебе известно о них?

– Драгоценности были зашиты в бархатном жакете, госпожа отдала его мне. А когда аббат надел его на статую Девы Марии в церкви, там оказалась только галька. Аббат вынул драгоценности и спрятал их.

– И где же?

– Точно не знаю, но где-то здесь, в аббатстве: старый аббат не покидал его. Я была рядом с ним, когда он отдал богу душу. Драгоценности можно найти, – лицо Бланки озарила едва заметная старческая улыбка.

– А почему ты сама не искала их?

– Я не могу понять знаки в старом молитвеннике.

– В каком молитвеннике?

Бланка ответила не сразу. Она сидела, скорчившись, на полу, погруженная в свои воспоминания. Наконец, она подняла голову и проговорила:

– Аббат велел отдать молитвенник наследнику Альваресов и тут же умер. У кого молитвенник, у того и драгоценности Альваресов. Это ваши драгоценности, госпожа. В молитвеннике есть ключ от тайника, вы поймете, что там написано. Я спрятала этот молитвенник, о нем никто не знает!

Старуха покопалась в тряпье в углу хижины и достала старинный молитвенник в кожаном переплете.

– Вот он! – торжествующе воскликнула Бланка. – Этот молитвенник принадлежал последнему аббату Сан-Фелипе. А большое пятно на переплете – это кровь аббата.

И старуха протянула молитвенник Рите. Та ошеломленно смотрела на темное пятно.

– Ты уверена?

– Пятно крови было еще влажным, когда аббат отдал мне молитвенник: он накрыл его собственным телом, когда эти безбожники убивали его. А когда я пришла, он отдал его мне и сразу испустил дух. Он знал, что может положиться на меня! – в голосе Бланки звучали нотки гордости.

Это был старинный и очень ценный молитвенник небольшого формата в красивом кожаном переплете. Текст был написан на латинском языке. Последний раз он был использован во время мессы пятьдесят лет назад.

Рита пролистала молитвенник, но не нашла никаких пометок или знаков, указывающих на место расположения тайника с драгоценностями Альваресов. Скорее всего, старуха все придумала. Но Рита промолчала – она побаивалась Бланку, которая могла быть злой и непредсказуемой. Девушка молча спрятала молитвенник в свою модную и довольно вместительную дамскую сумку, стоявшую около ее примитивной постели. А старухе она вежливо сказала: