Избранные стихотворения
вернуться

Чулков Георгий Иванович
Шрифт:

Август 1920

«Ты иронической улыбкой…»

Федору Сологубу

Ты иронической улыбкой От злых наветов огражден, И на дороге скользко-зыбкой Неутомим и окрылен. Ты искушаешь – искушаем — Гадаешь – не разгадан сам, Пренебрегаешь светлым раем, Кадишь таинственным богам. Но ты предвидел все печали, И муку пламенных ночей, Когда ключи тебе вручали От заколдованных дверей.

Август 1920

Сестре

Соблазненные суетным веком Никогда не поймут, что дерзать Значит просто простым человеком В тихом домике жизнь коротать, Что при свете смиренной лампады Можно солнце увидеть вдали, Где сияют чудесно громады И в лазури плывут корабли.

31 октября 1920

«Почему так пусто в нашем доме…»

Почему так пусто в нашем доме? Почему такая тишина? Если б в молнии и в грозном громе Вся сгорела бы моя страна; Если б нищий, смрадный, необутый Я шагал по знойному песку; Или в тёмных болях пытки лютой Я обрёл последнюю тоску: Мне не так бы ночью душно было, И не так бы день был страшен мне, Как теперь, когда земля остыла, И тебя я вижу лишь во сне.

30 сентября 1920

«Тебе приснился странный сон…»

Тебе приснился странный сон, Ты видел: люди с молотками Склонились над Христом, а Он Лежал, обвитый пеленами. Ты отстранил тогда людей, Младенец-Рыцарь, – и Распятый В сияньи голубых очей Вознёсся, как и ты, крылатый. Твой сон был явь, а я, слепец, Твой спутник нищий и случайный, Не знал, что над тобой – венец, Небесный знак Господней тайны.

26 сентября 1920

«Не плачь, не бойся смерти и разлуки…»

Не плачь, не бойся смерти и разлуки. Ужели таинства не видишь ты, Когда угаснут милые черты И твой любимый вдруг уронит руки, — И так уснёт, от нашей тёмной муки Освобождённый в чуде красоты Неизъяснимой! Так и я, и ты Освободимся в миг от мрака скуки. Тогда легчайшая, как сон, душа В нетленной плоти станет как царица. И человек, землёю не дыша, Вдохнув иной эфир, преобразится. И будет жизнь, как солнце хороша, И отошедших мы увидим лица.

26 октября 1920

Из книги «Тайная свобода»

Копьё

1
Так праздник огненных созвездий В душе пылает и поёт; Но час печальный, час возмездий Копьё жестокое несёт. И знаю: обнажатся плечи И беззащитна будет грудь, — И пронесётся стон далече: «Хочу в молчанье отдохнуть». Земля ответит звонким эхо На стон невольный и мольбу. И без рыданий, и без смеха Я встречу тёмную судьбу. И в ризе траурной царица, И копьеносец роковой, И факел алый – багряница На плащанице мировой — Всё только знаки при дороге Туда, где ждёт меня давно Судья таинственный и строгий И в чаше вечное вино.
2
Моя свобода – как вино: Она пьянит, – и в новом хмеле С ней сердце вновь обручено, Как с кровью плоть в едином теле. Кто хочет вольным быть, приди, И обручись, и будь со мною. И на твоей живой груди Означу знак моей рукою. Так, знак свободы – превозмочь И мир, и прах, и вожделенья, И вновь создать из крови ночь, И день прославить обрученья.

Сёстры

Сумерки-сёстры за пяльцами Тихо свершают свой труд; С грустью прилежными пальцами Ткань гробовую плетут. Труд ваш ценю утомительный — Петлю за петлю – и сеть После заботы мучительной Сладко на сердце надеть. Ткали вы ткани шелковые — Сети прилежно плели; Вот уж и в стены сосновые Кости мои полегли. Так, под невольною сеткою Смерть мне позволят вдохнуть. И можжевельною веткою Вновь обозначится путь. Сумерки-сёстры! За пяльцами Тихо кончайте свой труд. Тките прилежными пальцами Сеть из вечерних минут.