Но была ли она матерью Юрия — шестого сына Владимира Мономаха? Ныне на этот вопрос приходится отвечать отрицательно.

Мы не знаем, в каком году умерла Гида. Зато нам известны месяц и число, когда это произошло. Они указаны в синодике кёльнского монастыря Святого Пантелеймона, который лишь недавно был введен в научный оборот: здесь среди лиц, подлежащих поминовению «в VI иды марта, [в день] исповедников Палатина и Фирмиана», то есть 10 марта, упомянута «королева Гида», под которой, вне всяких сомнений, подразумевается русская княгиня, супруга Владимира Мономаха{16}. Как выясняется, это была весьма деятельная особа, круг интересов которой далеко не всегда совпадал с кругом интересов ее супруга.

Между тем сам Владимир Мономах упомянул о кончине матери Юрия Долгорукого. Из летописи известна и точная календарная дата этого события — и она не совпадает с календарной датой кончины Гиды.

В «Поучении» Владимира Мономаха — по-видимому, в тех дополнениях, которые он внес в первоначальный текст, — читаем: «И на зиму Смолинску идох. И Смоленска по Велице дни (то есть после Пасхи. — А.К.) выидох, и Гюргева мати умре (выделено мною. — А К.)». А далее рассказывается о последовавших затем военных действиях против половцев: «…вдохом за не ис Переяславля за Сулу, и Бог ны поможе, и полъкы их победихом, и князи изьимахом лепшии».

Исследователи давно уже поставили рассказ Мономаха в связь с теми событиями, о которых «Повесть временных лет» сообщает под 6615 (1107) годом: «…В се же лето преставися Володимеряя месяця мая в 7 день. Того же месяця воева Боняк и зая коне у Переяславля. Том же лете приде Боняк и Шарукан старый и ини князи мнози и сташа около Лубьна; Святополк же, и Володимер, и Олег… (далее названы еще несколько князей. — А.К.) идоша на половци к Лубну… Половци же ужасошася, от страха не възмогоша ни стяга поставити, но побегоша…» В этот день, 12 августа, русские князья одержали полную победу над половцами; многие половецкие «князья» были перебиты, а другие захвачены в плен: «…а Сугра яша и брата его, а Шарукан едва утече»{17}. Ясно, что речь в обоих источниках идет об одних и тех же событиях. (Лубен, упомянутый в тексте летописи, располагался на реке Суле, названной в «Поучении».)

В 1107 году Пасха пришлась на 14 апреля. Кончина княгини «Володимерей» (то есть супруги Владимира — в древней Руси женщин, как правило, называли не личным именем, а по отцу или мужу, реже по сыну) случилась во вторник 4-й седмицы по Пасхе, и это вполне соответствует той относительной хронологии событий, которая зафиксирована в «Поучении» Владимира Мономаха.

Итак, «Володимеряя» летописной статьи 1107 года, или «Гюргева мати» «Поучения» Владимира Мономаха, не могла быть Гидой, первой супругой князя. Соответственно, Юрий появился на свет не в первом, а во втором браке Мономаха.

Когда же это произошло? Здесь мы вступаем в область догадок и предположений. Летописи, к сожалению, не содержат дат рождения сыновей Владимира Мономаха, за исключением его старшего сына Мстислава (1076 год) и младшего Андрея (август 1102 или, возможно, 1103 года). При этом источники — даже в косвенных свидетельствах относительно возможного возраста Юрия Долгорукого — противоречат друг другу.

Известно, что Юрий — шестой сын Владимира Мономаха — был значительно младше его пятого сына Вячеслава. «Яз тебе старей есмь не малом, но многом, — говорил сам Вячеслав Юрию в 1151 году, — аз уже бородат, а ты ся еси родил» (то есть «я уже бородат был, когда ты родился»). И Юрий вынужден был согласиться с ним: «Тако право есть, ако то и молвиши»{18}. Даже если в словах Вячеслава и присутствовало некоторое преувеличение, все же ясно, что разница в возрасте между ними достигала не менее четырнадцати-пятнадцати лет. И если сам Вячеслав родился не ранее 1080—1081 годов{19}, то Юрий вряд ли мог появиться на свет ранее 1095—1096 годов. С другой стороны, мы знаем, что сам Юрий вступил в брак в самом начале 1108 года (об этом речь пойдет ниже). Зная наиболее ранний возраст вступления в брак в древней Руси, можно прийти к выводу, что Юрию ко времени бракосочетания не могло быть меньше двенадцати лет; следовательно, он родился не позднее 1096 года. Так, казалось бы, определяется примерная дата его рождения — около 1096 года.

Однако в 1096 году (и даже в начале следующего, 1097 года) Гида Харальдовна, первая супруга Владимира Мономаха, была еще жива. Об этом определенно свидетельствует сам Мономах. В письме князю Олегу Черниговскому, написанном предположительно в феврале 1097 года, он, оплакивая несчастную гибель своего сына Изяслава (погибшего, напомним, в битве под Муромом 6 сентября 1096 года), упоминает и о его матери — надо было, поучает он Олега, узрев кровь юного князя, помыслить в себе: «Увы мне, что створих?.. света сего мечетнаго кривости ради налезох грех собе, отцю и матери слезы». Отец — это он, Владимир; мать — Гида, его первая супруга.

Перед нами очевидное противоречие. В соответствии с одной группой источников, Юрий родился около 1096 года: с другой — заведомо позже. Для того чтобы преодолеть это противоречие, следует принять одно из двух возможных допущений. Либо Юрий женился в возрасте, явно не подходящем для вступления в брак (приблизительно в возрасте восьми — десяти лет); либо он появился на свет хотя и во втором браке Владимира Мономаха, но еще при жизни Гиды.

Оба этих допущения — по крайней мере на первый взгляд, — выглядят маловероятными. Однако для второго из них имеются серьезные основания.

Из одного латинского сочинения первой половины XII века о посмертных чудесах святого Пантелеймона, происходящего из упомянутого выше кёльнского монастыря, явствует, что Гида, мать «Арольда, короля народа Руси» (то есть Харальда — князя Мстислава Владимировича, старшего сына Владимира Мономаха), в конце XI — начале XII века проживала не вместе со своим супругом в Переяславле или Смоленске, а вместе со своим сыном Мстиславом — очевидно, в Новгрроде, где тот княжил. Здесь и произошло описанное в источнике чудо. Однажды во время охоты «король Арольд» подвергся нападению медведя, который так распорол ему чрево, «что внутренности вывалились наземь… и не было надежды, что он выживет». Мать одна ухаживала за сыном, и именно она указала путь к его спасению, узнав в отроке, явившемся к князю в сонном видении, святого целителя Пантелеймона. Более того, оказывается, что именно у сына Гида «уже давно просила… чтобы тот с миром и любовью отпустил ее в Иерусалим»; когда же сын ее стал выздоравливать, она «с радостью исполнила обет благочестивого паломничества»{20}. О возвращении Гиды из Святой Земли, равно как и о ее дальнейшей судьбе в этом памятнике ничего не сообщается. Не упоминается в нем и о муже русской княгини.