Жестикулируя, генерал так вошел в раж, что задел больную ногу и взвыл от боли, произнося проклятья в чей-то адрес.

Придя в себя, он долго извинялся за свой лексикон.

— Я как медведь в берлоге с больной головой, — сказал он. — Когда у меня приступ подагры, девочки стараются со мной встречаться поменьше. Мне говорили, — вдруг вспомнил генерал, — что с одной из них вы уже знакомы?

— Имел такое удовольствие, генерал, — сказал Пуаро. — Их у вас несколько, насколько я знаю?

— Четверо, — угрюмо бросил генерал. — Четыре дочери и… ни одного сына. Четыре дьявольских отродья! — добавил он в сердцах. — Есть над чем задуматься.

— Они у вас, насколько я слышал, все красивые? — поинтересовался Пуаро.

— Не дурнушки, — самодовольно произнес генерал. — Нет. Совсем даже наоборот. Я никогда не могу даже догадаться, что у них на уме. Это же гиблое дело — следить за ними. Такие уж времена. Да и что я могу сделать? — с горечью спросил генерал. — Ничего. Не запирать же мне их на замок, в самом деле?

— А как к ним относятся соседи? — поинтересовался Пуаро. — Любят их?

— Некоторые старые «киски» терпеть их не могут, — сказал генерал. — Рядятся в тогу невинного ягненка. Но меня-то им не провести. Встречает как-то меня одна голубоглазая вдовушка и начинает мурлыкать, как котенок: «Бедный генерал, — говорит она, а в глазах голодный блеск, — у вас, вероятно, такая тяжелая, но интересная жизнь!» Вам не кажется, господин Пуаро, что это выглядит явным сватовством? Ну да ладно. — Генерал подмигнул. — Черт с ними, с этими «кисками»!

И он весело расхохотался.

— И все же я скажу вам, — продолжал генерал, — что это не такое уж и плохое место, этот Мертоншир, хотя и шумное. Я люблю деревню, которая была раньше, без машин, без джаза и без этого дурацкого радиоприемника. У меня в доме, господин Пуаро, нет никакого приемника, и я запретил девочкам приносить что-либо подобное в дом. Они об этом знают и порядок не нарушают. Старому человеку нужен покой в его собственном доме.

Пуаро осторожно перевел разговор на Антони Хоукера.

— Хоукер? — переспросил генерал. — Нет, не знаю, даже не слышал. Хотя постойте. Такой неприятный молодой человек с близко посаженными глазами? Не верю людям, которые не могут смотреть прямо в глаза.

— Но он дружит, насколько я знаю, — сказал Пуаро, — с вашей дочерью Шейлой.

— С Шейлой? — удивился генерал. — А я и не знал. Девочки никогда мне ничего не рассказывают.

Внезапно он замолчал, приподняв густые брови, пронизывающим взглядом пробуравил собеседника.

— Послушайте, господин Пуаро, — недовольно произнес генерал, — в чем дело? Не объясните ли вы мне толком причину своего визита в мой дом?

— Это очень трудно, — начал Пуаро, — потому что я и сам еще многого не знаю. Могу только сказать, генерал, что ваши дочери, и Шейла в том числе, попали в компанию дурных людей.

— В компанию дурных людей? — не понял генерал. — Вы меня пугаете, господин Пуаро. Я больной человек и много времени провожу дома. Вот и узнаю новости то от одного посетителя, то от другого. Но что же мне делать, господин Пуаро?

Пуаро недоуменно пожал плечами.

— А что это за дурная компания? — спросил генерал. — Чем они занимаются?

Пуаро ответил вопросом на вопрос.

— Не замечали ли вы, генерал, — спросил он, — что кто-то из ваших дочерей ведет себя чрезмерно возбужденно, нервничает по пустякам либо находится в подавленном состоянии?

— Черт возьми, господин Пуаро, — удивился генерал, — вы говорите как мой доктор. Нет, я ничего такого не замечал.

— Тогда еще не все потеряно, — сказал Пуаро.

— Что вы хотите этим сказать, черт подери? — недовольно спросил генерал Грант.

— Наркотики! — ответил Пуаро.

— Что-о-о?! — проревел генерал.

— Вашу дочь Шейлу пытались приучить к употреблению кокаина. Человек очень быстро привыкает к употреблению наркотиков, особенно кокаина. Достаточно одной-двух недель. А раз он привык, то сделает все, чтобы добыть новую порцию наркотика. Вы понимаете, генерал, какой богатый улов представляют ваши дочери для того, кто будет снабжать их наркотиками?