Он усмехнулся. — Может быть, нам повезет, и ты увидишь, как МакКетрик вламывается в машину или что-то еще. Это было бы не самое приятное происшествие, но, по крайней мере, мы могли бы разобраться с ним.

Я едва могла согласиться. МакКетрик играл в бюрократа за офисным столом, но в действительности питал огромную ненависть к вампирам, и был готов действовать в соответствии с ней. Четыре убийства спустя, у нас всё еще не было доказательств, чтобы связать их с ним, и не знаю, что он выкинет в следующий раз.

— Нам не удалось найти ничего, — сказала я. — Может быть, Майкл Донован лгал о том, что МакКетрик нанял его.

Майкл Донован — вампир убийца, который был нанят МакКетриком.

— То, что мы не застали его, не значит, что он ничего не делал, — отметил Джонах. — Если он умный, он лжет прямо сейчас.

— Лжет подчиненным или планирует? — сказала я вслух.

— Мы не знаем, пока мы не знаем, — сказал Джонах, прочищая горло, как будто готовясь к чему-то. — Если хочешь ускорить процесс, мы могли бы наведаться в его дом.

Что было согласованно с Люком и Джонахом. Они были убеждены, что они могли бы проникнуть в дом МакКетрика на Линкольн-Парк, и уйти. Учитывая регулярность расписания МакКетрика — он был сотрудником городской администрации, в конце концов, есть смысл, идея. Но риск? Значительный, поэтому Этан и Ной, начальник Красной Гвардии, отвергли эту идею.

— Мы не ЦРУ, — напомнила я ему. — И если мы попадемся, город обернется против нас. Стиль Уотергейта [1] . Там слишком большой риск.

— Поэтому мы будем ждать, — сказал Джонах. — Это потрясающе, потому что ты такой больной человек.

Он действительно знал меня слишком хорошо. — Он не будет молчать вечно. У него слишком большое эго.

Автомобили передо мной почти остановились, находясь в пробке, и я знала, что лучше не болтать о сверхъестественных драмах в такой обстановке. — Джонах, я в пробке. Я отключаюсь. Буду держать тебя в курсе, если что-то произойдет, пока я буду с Мэллори.

— Хорошо, — сказал он. — Но я надеюсь обойдется без происшествий.

Слава Богу за маленькие чудеса.

***

Викер-Парк был к северо-западу от Гайд-Парка, и снова я попала в пробку, хоть все же я и ехала по городу. Даже в темноте февраля, главной проблемой было тащиться по Дивижн Стрит, Викер-Парку как черепаха.

Перемещаясь между баров Чикаго и ресторанов, перелезая через горы снега, громоздящиеся на снегоочистители, потемневшую от времени улицу, и покрытую слоем льда.

Я проехала вокруг немного, чтобы найти место для парковки — задача, которая, вероятно, занимает от двадцати до тридцати процентов времени в часы бодрствования жителей Чикаго — и направила Вольво на стоянку. Я посмотрела на катану на пассажирском кресле. Мне не нравится идея, оставить её в машине, но я не думаю, что будет здорово попасть в заголовки Чикагских газет.

— Я всегда могу вернуться к тебе. — пробормотала я, кладя меч между центральной консолью и пассажирским сиденьем, чтобы сделать ее присутствие немного менее очевидным. Я окончательно успокоила дыхание, затем вылезла из машины и заперла ее.

Плотный снег хрустел под моими ногами, когда я шла к Солу, моя любимая пиццерия в Чикаго и за его пределами. Я жила какое-то время в Нью-Йорке, и хотя я могла оценить глубину жителей Нью-Йорка, но любовь к флоппи-пиццам я не понимаю.

Колокольчики, прикрепленные к красному кожаному ремню висели на двери, и они забренчали, когда я открыла ее. Я толкнула дверь, чтобы она захлопнулась, немного пошатнувшись от выражения на лице человека за прилавком.

— Ты пытаешься впустить сюда зиму?

Я открыла дверь и направилась по изношенному линолеуму на террасу, которая была покрыта древесным пластиковым волокном в стиле 1970х, по-видимому, чтобы показать подлинное чувство пиццерии.

— Если бы я пыталась, — сказала я. — Ты бы узнал это. — Я положила локти на стол и посмотрела на человека за ним. Он был в возрасте, больше шестидесяти, с толстой головой, черными волосами и озорно блестящими глазами. На нем была надета серая толстовка с красной надписью "ПИЦЦА СОЛА".

Он был единственным человеком в небольшой комнатке, которая служила для приема заказов, дальше шла маленькая столовая.

Он нахмурил брови. — У тебя длинный язык.

— Как всегда, — сказала я, с улыбкой глядя на него. — Приятно видеть тебя, Сол. Как дела?

Выражение его лица смягчилось. — Получаю почти столько же заказов со сливочным сыром и двойной беконом, как и раньше. — Он осмотрел меня. — Хорошо выглядишь, малыш.

Мои глаза стеснил тревожный предупреждающий сигнал, что сентиментальные слезы были готовы покатиться. Но я загнала их обратно. — Вы тоже хорошо выглядите.