Скорее всего, для него не было тайной, что Олег Сорокин увлечен той же барышней, что и Мозел…

Черный шестисотый «Мерседес», плавно покачиваясь на мягких амортизаторах, лениво подъехал к ельнику и, свернув на грунтовку, проехал в пятидесяти метрах от «Опеля». Китаец взглянул на часы. Без десяти девять. Это, скорее всего, Яша газует. «Мерседес» действительно подъехал к тем же воротам, за которыми исчезла «Тойота», и посигналил. Через минуту ворота открылись. «Мерс» въехал во двор, а буквально еще через минуту из ворот выехал красный «БМВ». Китаец не разглядел, кто сидел за рулем. «Наверное, послал своих "телков" куда-то», – решил он.

Китаец издали увидел, как в окне первого этажа вспыхнул свет.

Подождав еще немного, он вышел из машины и направился к дому. Обошел его с задней стороны и, подтянувшись, влез на забор. Спрыгнул. Пригнувшись, побежал к дому. Впечатался в стену. Перевел дыхание и осмотрелся. Потом прокрался к углу дома, заглянул за него и, никого не заметив, прошмыгнул к двери. Она оказалась заперта. Китаец двинулся вдоль фасада, обогнул дом с другой стороны и вдруг услышал приглушенные голоса. Он поднял голову и увидел открытую форточку. Прислушался. Отчетливо различил голос Трезубцева. Окно было занавешено шторами, сквозь которые пробивались узкие полосы света. Хорошо бы подобраться поближе. Танин прошел дальше вдоль фасада и наткнулся на обрезок доски метра в два длиной. Он поднял находку и вернулся обратно к окну. Соорудил из доски наклонную плоскость, по которой смог подняться и прислониться к стене рядом с окном. Его голова оказалась на одном уровне с открытой форточкой. Держась одной рукой за прутья тяжелой кованой решетки, которой было забрано окно, Китаец вынул диктофон, нажал на запись и сунул его в форточку.

– А я-то что на этом буду иметь? – с оттенком недоверия спросил Яша.

– Я же тебе говорил, тридцать процентов, – сухо ответил Трезубцев.

– Заманчиво, Артем Тарасович, заманчиво… Ходят слухи, что Алекс с Филом по твоей указке на тот свет отправились…

– А ты не верь, – с вальяжной беззаботностью отозвался Артем Тарасович, – лажа это, Яша, лажа.

– И Сорока тоже сегодня чуть не взлетела. Твои бойцы постарались? – прямо спросил Яша.

– Если бы я захотел, если бы это, в натуре, я затеял, она бы с ангелами сейчас трепалась, а не названивала мне по телефону, трясясь от страха, – небрежно сказал Трезубцев.

– Не с ангелами, а с чертями, – усмехнулся Яша, – вертлявая баба. Нет, Артем Тарасович, что ни говори, а эти двое – твоих рук дело, – крякнул несговорчивый Яша.

– Ладно, – шумно вздохнул Трезубцев, – думай как знаешь, – лениво произнес он, – давай лучше наши дела обкашляем.

– Меня знаешь, что тревожит, – оживился Яша, – не нае… ли нас этот дилер?

– Ха-ха, – засмеялся Трезубцев, – на каждого дилера у нас есть киллер, – с веселым ехидством срифмовал он, – нет, не волнуйся. Когда Артем Тарасович берется за дело…

– А Мозел играет?

– Нет, он вне игры, – ледяным голосом произнес Трезубцев.

– Значит, скоро тоже того… – присвистнул Яша.

– Посмотрим, всему свое время… – уклончиво ответил Артем Тарасович, – пусть он вначале Сороке крылья пообломает. Или она ему.

– Она тоже вне игры?

– Угу. Я да ты, да мы с тобой, как говорится, Яша. Мы же друг друга тыщу лет знаем. Неужто будем обманывать друг друга и подставлять? – вкрадчиво произнес Трезубцев. – Бизнес прибыльный. Навара – сто процентов, за вычетом кое-какой мелочишки. Тачки уйдут – не успеешь пернуть.

– А органы?

– Под контролем. Подмажем таможню, подмажем гибэдэдэшников, сам знаешь, не маленький, – с усмешкой сказал Трезубцев, – все эти наши модели – вчерашний день, Яша. Надо перестраиваться.

– Надо-то надо, только как подумаешь… – с опаской произнес Яша, – какой ценой…

– А ты не думай, Яшенька. Бобы просто так в руки не плывут, надо потрудиться. А если ты в белых перчатках оставаться хочешь, то выбирай виллу на Канарах -Мальдивах или сарай на какой-нибудь улице Нефтяников или Строителей Вечного Будущего, – пошутил Трезубцев.

– К хорошему быстро привыкаешь, – изрек банальнейшую истину Яша. – У меня вон четверо сыновей и дочь-красавица. Всем нужна жрачка, шмотки, образование, ети его мать… Устраиваться нужно, одним словом.

– Слушай меня, Яша, и будешь жить не хуже шейха арабского, – наставительно изрек Трезубцев. – Я тебе фирмы Алекса и Фила отдал, как обещал?

– Я там уже начал перестройку, как вы велели, Артем Тарасыч. Наши тачки – побоку, настраиваю клиентов на иномарки.

– Молодец, Яша. Когда Мозел с Сорокой свернут друг другу шеи из-за Гришкиной потаскушки, поставишь на их места своих людей, которые будут тебя слушать как отца родного. Сорокинский сынок, я слышал, хвост поджал и сам из дела выйти хочет. Это, Яша, тоже нам на руку. Останется мелочь пузатая, которая рыпаться не будет.

– У тебя все под контролем, Артем Тарасович, – уважительно сказал Яша.

– И ты, Яша, будешь у меня под контролем, так что не вздумай какой финт выкинуть, – предупредил Трезубцев своего гостя. – Ты, я слышал, Анну в Швейцарию отправил?

– Анну – в Швейцарию, Веню – в Англию. Чему они здесь-то научатся?

– Да-а, – вздохнул Артем Тарасович, – здесь только таким волкам, как мы с тобой, жить.

Яша и Трезубцев дружно засмеялись. Звучный Яшин баритон перекрыл вымученно-ненатуральный смех Артема Тарасовича.