Леха продолжал стоять, согнувшись и обняв живот, но Фрол уже злорадно подумал, что заставил-таки гиганта испытать боль. А тот возьми да и хи-хи, хи-хи, хи-хи, хи-хи! Разогнулся и снова продолжил свое ржание, по-детски показывая пальцем на мелкого.

Фрол в ярости вылетел из туалета, а Леха снова прислонился к стене и продолжил реготать в одиночку. Он хохотал так, что от наслаждения закрыл глаза. Кто-то вошел в туалет, но ему на это было наплевать - он испытывал кайф от проделанного. И когда в следующее мгновение что-то вновь ударило ему в живот, он почувствовал офигительнейшую боль. На этот раз Леха согнулся пополам. Его глаза не то что резко открылись, они выставились вперед, как у сваренного рака. Стоящий со шваброй в руке Валетов, как видно, ткнувший его торцом черенка, перехватил покинувшую Леху улыбку и с наслаждением глядел на муки гиганта. Тот был не в силах броситься на Фрола и придушить его, так как боль в животе заставляла сгибаться снова и снова. Валетов опять увидел здоровый, массивный затылок.

«Да чего ему будет-то?!» - мелькнуло в башке Фрола, и он с радостью опустил черенок швабры на голову Простакова. Послышался треск. У Валетова от страха подогнулись колени - неужели череп проломил? В следующее мгновение полшвабры отлетело в угол сортира, а оглушенный Простаков растянулся на сыром и грязноватом кафельном полу.

В то время как перепуганный Валетов прыскал в лицо водой отключившемуся в сортире Лехе, командир отдельного мотострелкового батальона подполковник Стойлохряков сидел в своем собственном кабинете, разложив на столе карту окрестностей, и внимательно выслушивал по телефону указания генерал-лейтенанта из Самары. Из штаба округа сообщали пренеприятнейшее известие: меньше чем через месяц по плану состоится приезд гостей из стран, некогда считавшихся у нас вероятными противниками. Блок НАТО на самарских просторах будут представлять, по данным округа, французы, англичане и немцы.

«Данный визит - шаг скорее политический, нежели профессиональный, так как участвовать в учениях будут четыре взвода, каждый представляет соответственно одну страну, а командует всем этим… - Стойлохряков подумал о слове „сброд“, но решил себя поправить и согласился с определением „ансамбль“, - некий американский полковник Тод Мартин от НАТО, а принимающую сторону в поле возглавляет подполковник Стойлохряков.

Генерал-лейтенант Лычко больше никакой информации сообщить не мог, но гарантировал на сто процентов, что взвод с российской стороны подполковник должен суметь укомплектовать из собственных людей.

–  Да вы что?! Извините, товарищ генерал, сорвалось. У меня ведь одни дебилы! Опозоримся ведь.

–  Так по всей России, - не поддержал комбата высокий чин.
– Я хотел сказать, что лучше вашего батальона мне не найти. Тем более что все решено наверху.

–  А чем заниматься будут?
– Стойлохряков поглядел тоскливо на опустевшую примерно с полчаса назад чашку. Когда-то там был крепкий чай.

–  Учения какие-то, - буркнул Лычко.
– Пока не могу тебе ничего сообщить, так что готовь универсальную команду. Вместе с натовцами приедут члены из Москвы, вот они все и определят. А если мне что-то станет известно, то я тебе сообщу в обязательном порядке, но вряд ли раньше, чем за неделю, появится какая-либо определенная информация.

–  Да как же так? Мы же принимающая сторона, мы что, определиться с программой не можем?!
– возмутился комбат.

–  В Москве что-то мудят, откуда я знаю, - огрызнулся Лычко.
– Ты давай вот конкретным вопросом занимайся, чтобы там у тебя на территории все было чики-чики! Чистота. Порядок. Срач убирай.

–  Мы это дерьмо не устраивали, пусть летуны разгребают!

–  У летунов программа плотная. И как ты себе представляешь их копающимися в дерьме?

–  Так, значит, пехотинцев, в дерьме копающихся, можно представить?

–  Ты давай не выступай!
– Лычко повысил голос.
– Ты всего-навсего кто? Комбат. Вот и оставайся комбатом и не лезь своим рылом в фарфоровые миски. Метафора. Я сегодня в ударе, - генерал-лейтенант повесил трубку, а Стойлохряков подошел и посмотрел на плац, где проходили запланированные занятия.

–  До-о-о-о, - протянул Валетов и пощелкал в воздухе пальцами, - Резина, тебе не кажется, что что-то не то?

Маленький Фрол заложил руки за спину и прохаживался по кубрику от двери до окна и обратно.

–  До-о-о-о, - снова протянул он.
– Чего-то не хватает, как-то мелодия не идет.

–  Да, - соглашался Резинкин, - не катит.

–  Мне не нравится, - пробурчал Простаков, сидя на койке с головой, обмотанной мокрым полотенцем.
– Валетов, ты придурок, ты мне чуть башку не проломил.

–  Да ты не сердись, - суетился мелкий, пытаясь хоть каким-либо образом поднять настроение обидевшемуся Лехе.

–  Я ведь над тобой просто прикололся, а ты вот мне дубьем по голове!
– продолжал бурчать Леха.

–  Да ладно, сейчас смотри как весело будет! До-о-о-о, - снова протянул Валетов, подбежал и пнул сапогом в бок стоящего в упоре лежа Ларева, - давай говори мне: «До-о-о-о»!

Фрол поставил сапог между лопаток бойца и надавил вниз, после чего тот шлепнулся мордой об пол. Присутствующие и не участвующие в шоу заржали.

Семеро молодых были поставлены в упор лежа, причем все сделано было по науке: первым, отвечающим за ноту «до», стоит самый крупный боец, за ним идет помельче, потом еще мельче и еще мельче.