Мирейя встрепенулась, однако тут же поспешила взять себя в руки. Я прикусила губу. Видимо, спешно избавляясь от мужских вещей, Эмма просто не заметила эту деталь.

Эстли повертел находку в руках – и как только не брезговал?

– И что же это такое?

Он обращался отчего-то не к Мирейе, а именно ко мне.

– Сапог, – ответила я, глядя на него кристально честными глазами.

– Сапог, – повторил за мной лорд Кэмерон. На его губах заиграла слабая усмешка. – И что же он здесь делает?

– Это мой сапог, – решительно заявила я.

– Ваш? – Улыбка графа стала чуть шире. – Мужской сапог?

– Мужской, – подтвердила я таким тоном, будто это само собой разумелось.

Вопросительный взгляд Эстли требовал объяснений, и я не стала его разочаровывать.

– Нет, я, конечно же, этот сапог не ношу. Но именно я принесла его в покои леди Мирейи. Видите ли, он нам понадобился для… для самовара.

– Для чего? – переспросил герцог.

– Для самовара, – охотно повторила я. – Это такой аппарат для приготовления чая. Помните, леди Мирейя упоминала иностранную повариху? У них на Востоке в ходу такие устройства. Не знаю, насколько это удобно, но госпожа интересуется всякими диковинками, вот мы и решили найти мастера, который изготовит такую штуку.

– Все это звучит просто чудесно, – перебил меня лорд Кэмерон. – Не подскажете, при чем же тут сапог?

– То есть как? – Я всплеснула руками, якобы шокированная такой необразованностью. – Разве вы не знаете? Сапоги используются для растопки. Не верите?

Взгляды мужчин даже тени сомнения не оставляли: не верят. Я укоризненно покачала головой.

– Ну хорошо, сейчас я вам докажу.

Я принялась рыться в нижнем ящике комода, где завалялось несколько брошюр, которые мы с Мирейей просматривали иногда на ночь глядя. В одной из них описывались обычаи разных стран, вот там-то я и почерпнула сведения, оказавшиеся сегодня как нельзя более уместными. Лишнее свидетельство того, что образованность может принести пользу в самых неожиданных ситуациях.

Достав нужную книжку, я пролистнула несколько страниц и торжествующе протянула ее лорду Кэмерону. На открытой мною иллюстрации был изображен пузатый самовар с самым настоящим сапогом, надетым на трубу. Глаза графа округлились, губы снова плотно сжались. Он продемонстрировал картинку герцогу, после чего вернул брошюру мне.

– Что ж. – Герцог шагнул к выходу, не скрывая собственной злости. – Не буду вас больше задерживать.

Бросив на меня последний испытывающий взгляд, лорд Кэмерон последовал за ним. Я проводила этих двоих, не столько из вежливости, сколько желая убедиться, что они действительно уйдут.

В последнюю секунду Эстли остановился и резко развернулся ко мне.

– Когда-нибудь вы доиграетесь, – понизив голос, сообщил он.

– Вот тогда и поговорим, – откликнулась я, сопровождая свои слова вежливой улыбкой.

Я поудобнее устроилась в кресле, с интересом разглядывая вереницу танцующих. Музыканты играли вальс, второй танец на сегодняшнем балу. Первым традиционно был полонез, в котором надлежало принять участие всем гостям без исключения. Список партнеров составлялся заранее; если кавалер желал получить первый танец с определенной дамой, он ангажировал ее за неделю до бала, а то и раньше, дабы удостовериться, что его не опередит какой-нибудь соперник. Мой случай был несколько иным: я танцевала с виконтом Леоном Широ, с которым мы состояли в ровных приятельских отношениях. Нас не связывали сильные эмоции – ни положительные, ни отрицательные, – так что танец прошел спокойно, ко взаимному удовольствию. Едва стихли последние ноты, Леон проводил меня к креслам, расставленным для удобства гостей, а сам отправился играть в карты за одним из приготовленных для этой цели столиков.

И вот теперь я расслабленно наблюдала за танцующими парами. В этом сезоне в моду вошли пастельные тона, поэтому в женских платьях преобладали такие цвета, как розовый, желтый, слоновая кость, нежно-голубой. Как и положено на балу, платья были роскошные. Пышные за счет нижних юбок с воланами, украшенные цветными оборками по краям, а также кружевами и бантами. На тканях – орнамент, изображающий различные цветы. Из-за обилия украшений на платьях броши и ожерелья практически вышли из моды. Узкие рукава расширялись к локтю. Высокие прически, украшенные перьями, сами по себе напоминали произведения искусства.

С мягкими оттенками женских платьев приятно контрастировали более темные и сочные цвета мужских камзолов. Здесь преобладали насыщенный синий, темно-зеленый и фиолетовый. Цвета жилетов были более невзрачны, и хорошо, ибо в противном случае наши мужчины напоминали бы попугаев. Из-под верхней одежды выглядывали воротники и манжеты белоснежных рубашек.

Я немного понаблюдала за тем, как грациозно кружится в танце Мирейя со своим новым партнером. Ну что ж, этот, во всяком случае, не музыкант, если дражайшему герцогу так легче. После недавней истории, когда брат чуть было не застал у нее в спальне любовника, Мирейя заметно охладела к последнему. Уж не знаю, что именно заставило ее изменить свое отношение, но факт оставался фактом: больше тот мужчина в ее покоях не появлялся. А вот у рыжеволосого графа, с которым сейчас танцевала девушка, кажется, были все шансы стать новым фаворитом.

Мой взгляд постепенно сместился, скользнув с танцевальной зоны на дальнюю стену прямоугольного зала. Там действительно было на что посмотреть. Всю стену – от края до края, от пола до потолка – покрывала фреска, изображавшая чудесный сад. Розовые кусты, цветущие вишни, даже плывущие по небу облака выглядели настолько реалистично, что казалось, лишь прикрой глаза – и почувствуешь кружащий голову аромат роз. Насколько мне известно, один придворный даже принял этот сад за настоящий и попытался туда выйти – правда, когда был основательно пьян. Дело кончилось легким сотрясением мозга и зароком никогда больше столько не пить. Впрочем, не поручусь, что последнее обещание честно выполнялось.