Он снова нахмурился, словно осуждая ее за женскую слабость.

— С тобой все в порядке?

Дэвид протянул было к ней руку, видимо намереваясь взять ее под локоть, но передумал и снова засунул руки глубоко в карманы брюк. Кэролайн поймала себя на том, что невольно восхитилась непринужденным изяществом этого жеста и великолепной фигурой Дэвида.

— С тобой все в порядке? — повторил он свой вопрос.

— А как ты думаешь? — с горечью откликнулась она.

Сейчас Дэвид был для нее единственным в мире человеком, на поддержку и помощь которого она могла хоть как-то рассчитывать. Ему лучше, чем кому-либо другому, известно, как несправедлива порой бывает жизнь!

— Не думаю, что тебе захочется услышать, что я об этом думаю на самом деле. — В его голосе прорывалось явное раздражение. Кэролайн даже испугалась его непонятной злобы.

Да, Дэвид Редферн отнюдь не принадлежит к числу людей, которых называют добрыми и душевными, но именно в эти минуты ей нужен был кто-то, кто знал ее лучше других. Однако хотя бы в этот день он мог бы вести себя потактичнее…

— Я готова услышать любую правду, какой бы горькой она ни была, — тихо сказала Кэролайн. Она с надеждой взглянула на Дэвида, словно умоляя его помочь ей, не оставлять ее в трудную минуту. — Ответь мне, Дэви, что ты обо всем этом думаешь?

Он лишь покачал головой и холодно процедил:

— Сожалею по поводу смерти Дерека.

Зародившаяся в душе Кэролайн робкая надежда вмиг улетучилась. Да и смешно было на что-то надеяться. Дэвид не из тех, кто щедро расточает слова утешения. Задрав голову, она пристально посмотрела ему в глаза.

— Ты, конечно, не ангел, Дэвид Редферн, — с вызовом заявила она, — но вот ханжой тебя я никогда не считала! Зачем эти лицемерные слова? Ты думаешь, хоть кто-нибудь не догадывается, как ты на самом деле относился к Дереку?

Выслушивая эту гневную тираду, Дэвид и глазом не моргнул. Он взглянул на Кэролайн с искренним недоумением, как человек, не чувствующий за собой ни малейшей вины.

— Да, не буду скрывать, Дерек мне не нравился.

— Скажи лучше, что ты ненавидел его, — ядовитым тоном уточнила она.

— Для тебя, Кэрри, всегда существовали только крайности — черное или белое, никаких полутонов, — спокойно усмехнулся он. — Я ненавидел Дерека? Слишком громко сказано. Чтобы ненавидеть кого-то, его надо прежде всего уважать, считать равным себе. А вот этого про твоего покойного супруга я сказать никак не могу.

— Конечно, зачем расходовать свои чувства на нас, ничтожных людишек! — съязвила Кэролайн. — Ведь у вас, дорогой сэр, есть куда более значительный предмет для приложения своих чувств — деньги! Ведь деньги — это ваша единственная и вечная любовь в жизни!

Дэвид окинул ее испытующим взглядом.

— Но сейчас мною владеет несколько иное чувство, — парировал он ледяным тоном. — Это чувство подсказывает мне, что вас, леди, надо перекинуть через колено, задрать юбчонку и как следует выпороть, чтобы ваши мозги наконец вернулись на положенное место! — Прищурившись, он медленно процедил сквозь зубы: — Если мне и не нравится кто-то, то это вовсе не означает, что я обрадуюсь его смерти. Смерть в любом возрасте — трагедия, но смерть в двадцать пять лет — трагедия вдвойне. Что с ним произошло? Напился, как обычно?

— Господи! Да он сорвался со скалы во время спуска! — яростно воскликнула она. — Он не мог быть пьяным!

Дэвид равнодушно пожал плечами. Его глаза по-прежнему смотрели сурово.

— Значит, Дерек, как и встарь, продолжал охотиться за приключениями, несмотря на свое положение женатого человека. Отсюда делаем вывод: семейная идиллия оказалась совсем не безоблачной. Верно, Кэрри?

Он произнес эти слова таким тоном, что, позабыв о присутствии по-прежнему галдевших неподалеку друзей мужа, Кэролайн размахнулась, чтобы влепить Дэвиду здоровенную пощечину. Но ему удалось поймать ее руку в тот самый момент, когда она уже летела к его щеке, и задержать на какое-то время, осторожно приложив к своему лицу. Со стороны могло бы показаться, что Кэролайн ласково гладит его, а он милостиво позволяет ей это. И не просто терпит, а вполне доволен таким обстоятельством.

Едва соприкоснувшись с неожиданно горячей кожей его лица, Кэролайн почувствовала, что уже не хочет отнимать свою руку. Злясь на саму себя и испытывая неподдельный стыд, она покраснела и отдернула руку, с удивлением заметив при этом радостный блеск его глаз.

— Не стоит больше так говорить, — яростно прошипела она и в этот миг услышала за спиной легкое покашливание.

Обернувшись, она увидела пожилого священника, стоявшего с виноватым видом, и поняла, что церемония уже закончилась. Кэролайн была так поглощена перепалкой с Дэвидом, что даже не заметила, когда это произошло. Что мог подумать о ней священник?!