– Ты веришь, что это я похитил Белую Королеву?

– Нет.

– Почему?

– Потому, что… Если честно, Трой, ты похож на теленка, а не на похитителя одной из сильнейших волшебниц. Еще при первой нашей встрече в доме Авроры ты это наглядно продемонстрировал.

– Впечатления могут быть обманчивы.

– Не льсти себе.

Я возмутился и собирался достойно ответить, но в этот момент почудилось, что пол под ногами мягко, но ощутимо дрогнул. Будто уронили нечто неимоверно тяжелое. И еще раз.

– Слышишь? – озабоченно спросил я Ксению.

– Что? – Она насторожилась, но недоумение на ее лице само по себе было ответом.

– Нет, показалось, наверное… Значит, я теленок, а ты? Хитрая лиса?

– Жар-птица, – удрученно ответила девушка. – Выставочный экспонат.

Она деловито закопошилась. Я скосил глаза, наблюдая. Ксения сосредоточенно разматывала перепачканный платок, освобождая ладонь. Ладонь была все еще красноватая и помятая, в чешуйках подсохшей крови, но от широкой ссадины не осталось и следа.

– Этот платок мне няня подарила. – Голос Ксении прозвучал неожиданно кротко. – Она любит делать старомодные подарки.

– Заговоренный?

– Обычный. Но мне всегда помогает…

Коридор вильнул и закончился, влившись в перпендикулярный обширный туннель. Свод поддерживали колонны, прошитые железной арматурой под крошащимся бетоном. Под сводом сохранились загадочные проржавевшие сооружения, смахивающие на решетчатые фермы или на замысловатые люстры (кое-где на крюках тускло горели лампы).

Даже смотреть на столь массивные и столь плохо закрепленные клубки искореженного металла было неприятно.

Вдоль туннеля тянулся канал, полный мутной, но стремительной воды. Вода приходила из мрака справа и уносилась во мрак слева. Противоположного берега у канала, в сущности, не имелось, если не считать за берег небольшую приступку, за которой вздымалась сплошная стена. И, судя по ее виду, – это была просто наскоро обработанная подземная скала. Высоко вверху просматривались провалы, а за стену цеплялись секции ржавых металлических лесенок. Но снизу не допрыгнешь. Да и подробно рассмотреть, проходы там или просто затенения, мешали конструкции под сводом.

– Тупик, – утомленно констатировала Ксения, когда мы прошли шагов на двести влево и так ничего и не нашли, кроме унылого туннеля, грязной, быстрой воды и глухой стены напротив. С нашей стороны тоже никаких ответвлений не было, а тянулся в неизвестность каменный берег, смахивающий на перрон. Может, когда-то он и служил перроном, а вместо воды по каналу шли поезда.

– Отдохнем и вернемся назад. Пройдемся против течения, возможно, там что-нибудь отыщется. А если нет, то по пути я заметил одну перспективную дверцу. Вдруг ее все-таки удастся взломать.

– И снова влезть в какой-нибудь склад ветоши? – Ксения, хмурясь, собирала в хвост растрепавшиеся волосы, пытаясь перетянуть их платком.

Мне тоже хотелось вздохнуть и понуриться. Но в присутствии девушки положено мужественно разворачивать плечи и смотреть твердо. Дабы девушка всегда ощущала себя в полной безопасности и могла найти опору и поддержку в лице храброго рыцаря. А то, что девушка не стремилась искать такую опору и предпочитала обходиться своими силами, да и рыцарь совсем не чувствовал в себе особой уверенности – значения не имело. Стереотип есть стереотип.

– Нет тут ничего. И там тоже. Никаких выходов, – заявила угрюмо Ксения.

– Ну так ложись и помирай, – посоветовал я, не сдержав раздражение.

– Надо было поворачивать там, где я сказала.

– Там все стены были разрисованы выжрами.

– Да они уже вызрели давно.

– Хочешь покончить с собой – залезай в воду. Все приятнее, чем к выжрам.

– Тогда вернемся к колодцу и попробуем… – Она замолчала, прислушиваясь.

Снова пол сотрясло, на этот раз сильнее и отчетливее. Я вдруг осознал, что чувствовал толчки и раньше, уже несколько минут назад, но тогда они были едва ощутимы. А сейчас… Размеренное, равномерное подрагивание. Бум… Бум… Бум… Нечто тяжело и неспешно ступало по туннелям.

– Где это? – Голос Ксении упал до шепота. – Близко?

– Не знаю, – ответил я, предчувствуя недоброе. И без того едва освещенный туннель внезапно стал еще темнее, словно в нем рассеялась черная взвесь.

Ксения повела ладонью, словно зачерпывая воздух, и на пальцах заискрились сгорающие в невидимом огне пылинки. Я поморщился, ощутив на губах и языке поскрипывающее крошево. К привкусу сухой земли примешался будоражащий мускусный аромат и еще запах влажной меди. Или крови. Знакомое ощущение.