И мы ещё не очень-то задумывались над тем, что делать хорошо, а что – плохо. Нам нравилось ломать голову над возникшими загадками, и, снедаемые любопытством, мы часами могли с воодушевлением обсуждать их. Весёлые, нетерпеливые и отважные, мы с безрассудной беспечностью играли жизнями окружающих нас людей.

Наверное, потому, что жизнь ещё не начала играть с нами.

В облике гостиницы «Художник» не было совершенно ничего художественного. Старое здание, выходившее окнами к морю, мрачное и суровое, и я сказала бы ещё – скучное.

Полотна художников, давшие гостинице название, висели в вестибюле и коридорах второго этажа, словно приготовленные на продажу. Заметно было, что заведение это довольно престижное, но в то же время возникало какое-то странное ощущение, будто за каждым креслом, картиной или статуей кто-то прячется, кто-то подглядывает за тобой.

Высокого роста, сутулый портье смотрел на нас из-за небольших очков с толстыми стёклами и двигался, как бы дёргаясь, словно кукла.

Похоже, ему не было никакого дела, почему мы интересуемся Ламбером, и он повторил нам примерно то же, что мы слышали в гостинице «Мир». Месье Жак Ламбер часто останавливался в гостинице, но задерживался не более чем на два-три дня.

– Он встречался здесь с кем-нибудь? – спросил Шерлок. – Много ли корреспонденции поступало на его имя?

Человек в небольших очках вздохнул, прежде чем ответить.

– Дайте подумать… Встречался ли с кем-нибудь? Нет. Он чаще всего оставался у себя в номере… Что касается писем, то, дорогие мои маленькие проныры, лучше всего, наверное, спросить у начальника почты – вон у того господина. Не так ли, Октавий?

Последние слова он произнёс довольно громко, явно для того, чтобы его услышали. У нас за спиной прошуршала газета.

– Надо же, кого я вижу… – проговорил человек, опустивший её, и оглядел нас со скучающим видом. – Если не ошибаюсь, ты ведь юный Холмс?

Шерлок обернулся, быстро отерев лоб.

– Добрый день, месье… – вежливо приветствовал он его.

– Да, да… Это ты. Как дела дома? Разрешились потихоньку ваши проблемы?

Я заметила, что Шерлок занервничал, как всегда, когда речь заходила о его семье.

– Да… да… Всё хорошо, месье Октавий, – в смущении ответил он.

– Я рад, – сказал человек с газетой. – И что вам здесь нужно, ребята?

Портье ответил за нас:

– Они спрашивали, получал ли почту месье Ламбер.

– Месье Ламбер? А почему это вас интересует?

– Ну, видите ли… – ответил Шерлок. – Да так, без всякой особой причины…

Мы не знали, известно ли в городе о двойном имени человека, найденного на берегу, и не хотели первыми сообщать об этом.

– Мы играем в поиски вора, – с ходу придумал за всех нас Люпен. – Слышали, что он украл бриллиантовое ожерелье… И тоже решили поискать вора.

Начальник почты усмехнулся:

– И думаете найти его в гостинице?

Портье постучал пальцами по стойке.

– Но ведь где-то он должен быть, – спокойно ответил Люпен.

– И подозреваете месье Ламбера? Ну, как полицейские вы не так уж и плохи, ребята, но… боюсь, что должен разочаровать вас. Месье Ламбер…

– Умер, мы знаем, – не удержалась я.

Директор почты и портье обменялись такими выразительными взглядами, что я почувствовала себя здесь явно лишней. Шерлок и Люпен замерли. Наверное, слишком наивно было с нашей стороны являться сюда и задавать такие прямые и дерзкие вопросы.

– Боюсь, что не имею удовольствия… – обратился ко мне директор почты.

– Ирэн Адлер, – представилась я. – Я приехала в Сен-Мало на каникулы.

– И похоже, в неподходящее время, – равнодушно заметил человек с газетой. – Вместе со всеми моими согражданами могу только сожалеть о том, что здесь произошло: самоубийство на пляже и ограбление, причём почти одновременно!

– Такие события могут свести с ума от радости этих негодяев журналистов! – с презрением заметил портье.