— Присцилла!

— Да?

— Знаешь, Моника выходит замуж за Джима Монро. Того парня, что мы с тобой видели на концерте.

— Вот как! Ну что ж, он, кажется, человек симпатичный. И Майклу нравится, верно?

Наступила томительная пауза.

— Да. Знаешь, мне стыдно об этом говорить, но я ревную Майкла к нему.

— Чего же тут стыдного? Это понятно. Но, думаю, для Майкла будет лучше, если они с отчимом станут друзьями.

— Знаю. — На этот раз он молчал еще дольше. — Присцилла, он живет в Нью-Хейвене.

В голосе его Присцилла услышала настоящую боль — и вдруг слезы сжали ей горло.

— И Моника хочет переехать к нему?

— Да. Он работает и не может часто приезжать в Бостон. Моника сама жалеет, что так получилось, но она твердо намерена выйти за него замуж. А Майкл совсем не знает, что делать. Ему придется оставить дом, в котором он прожил всю жизнь, школу, друзей — и меня.

— Бедняжка! Какой ужас, Крейг! Не знаю, что тебе сказать. Может быть… Нет, нет. — Присцилла чуть было не позвала его к себе, но вовремя вспомнила, что он на нее обижен. Удивительно, почему он вообще с ней разговаривает. — Может быть, он будет приезжать к тебе на все лето? Я знаю семьи, где все так и происходит. Это лучше, чем свидания по выходным: не успели поздороваться, а уже пора прощаться. Нет, конечно, Майкл должен ездить к тебе и по выходным, но не каждый раз: понимаешь, ему ведь надо освоиться на новом месте…

— Перестань, Присцилла! Я все понимаю! Черт побери, как я устал быть понимающим и рассудительным! Что за напасть! Стараешься, из кожи вон лезешь, чтобы как-то наладить жизнь; только показалось, что все в порядке, вдруг — раз! — и все вверх дном!

Он еще долго изливал свою боль и досаду. Присцилла слушала, соглашалась, бормотала какие-то слова утешения, пыталась помочь ему удержаться за обломки рухнувшего привычного жизненного уклада. Как хотела бы она быть с ним рядом, обнять его, дать излить все наболевшее горе! Присцилла понимала, что так потрясло Крейга: страшнее разлуки с сыном для него было сознание, что он не властен над слепой силой обстоятельств. Присцилла сама не раз испытывала это чувство.

Ее «обман», как казалось Присцилле, укладывался в общую картину; однако об этом Крейг не упомянул ни словом. Может быть, уже забыл, подумалось Присцилле. В конце концов, кто она такая для него? Случайная знакомая, не больше.

Наконец, излив душу, Крейг тяжело вздохнул и сказал:

— Спасибо за участие, Присцилла. Я не хочу взваливать на тебя свои проблемы, но просто не знаю, кто еще мог бы меня выслушать и понять. Родители негодуют и требуют, чтобы я подал в суд и оформил опеку. Как будто Майклу станет легче, если отец и мать подерутся из-за него! Нет, Присцилла, в том-то и беда, что, что ни делай, мы уже не будем вместе так, как прежде.

— Ты прав, — ответила Присцилла. Что за отвратительное чувство, когда рядом страдает человек, а ты ничем не можешь помочь! — Всем нам приходится смиряться с тем, что мы не можем изменить. Рано или поздно смиришься и ты, и Майкл… Боже, Крейг, какими омерзительными банальностями я тебя пичкаю! — прервала она сама себя. — Это оттого, что я всей душой хочу тебе помочь — и не могу.

— Ты уже помогла мне, — тихо ответил Крейг. — Послушай, мы постараемся приехать в пятницу. Может быть, Майкл заинтересуется бильярдом.

Присцилла рассмеялась.

— Скажи ему, что бильярдная будет открыта всю ночь.

— А ванны уже открылись?

— Открылись, но не работают. Пока на них можно только любоваться.

— С ваннами ты хорошо придумала, — заметил Крейг, и от голоса его на Присциллу снова повеяло холодком.

— Надеюсь. Мне уже звонили несколько владельцев турбюро — из тех, кому я разослала рекламные буклеты. Они просто умирают от любопытства.

— Еще бы! — Он тяжело вздохнул. — Ладно, думаю, я уже измучил тебя своими жалобами. Мы постараемся приехать в пятницу, но на всякий случай заранее желаю удачи.

— Спасибо. Я буду вас ждать.

Стойку для бара поставили в ближайшем к кухне углу столовой. Перси извлек из чемодана свой единственный пиджак, и Мэри Бет отнесла его в чистку, поскольку он несколько месяцев пролежал в рюкзаке. Свой галстук Перси куда-то подевал, и той же Мэри Бет пришлось одалживать эту необходимую часть туалета у соседа фермера. По мнению Присциллы, галстук оставлял желать много лучшего. Смущали ее и длинные волосы Перси, но она решила, что заставлять его стричься будет с ее стороны уже наглостью. Мэри Бет купила книгу под названием «Сто коктейлей» и ходила на цыпочках, пока Перси старательно ее штудировал. В назначенный день он, в потертом пиджаке и не первой свежести галстуке, с белокурыми волосами до плеч, сияя улыбкой, стоял за стойкой и протирал бокалы.

Сама Мэри Бет выглядела не лучше. Единственное подошедшее ей платье для беременных было разрисовано веселенькими цветочками и подходило скорей для августа, чем для февраля. Повариха одолжила Мэри Бет накрахмаленный передник — но его пришлось завязать под огромным выпирающим животом, и общий вид получился уморительный. В последнюю минуту Присцилла засомневалась в своей идее и осторожно спросила Мэри Бет, как та себя чувствует — не будет ли ей тяжело разносить закуски?

— Что ты, со мной все в порядке! — заверила ее Мэри Бет. — Я хоть и беременная, но все-таки не инвалид! И Перси настоял, чтобы я поспала днем, так что я ничуть не устала. Не могу дождаться вечера, когда гости будут восхищаться гостиницей! Ты только не волнуйся, Присцилла, у тебя все просто замечательно!