– Кто его знает! – сказал дядя Эйнар. – А вдруг выскочит старое, замшелое привидение да как ущипнёт тебя! Вот так!

– Ай! – вскрикнула Ева-Лотта. – Перестаньте щипаться! Ну вот, теперь будет синяк, уж я знаю.

Она возмущённо растирала себе руку. Калле и Андерс шныряли вокруг, как две ищейки.

– Вот если бы можно было остаться тут сколько хочешь, – мечтательно произнёс Андерс, – и начертить план всего подземелья, а потом устроить здесь тайник.

Он заглянул в тёмные переходы, разветвлявшиеся в разные стороны.

– Здесь можно искать человека две недели, и всё без толку. Самое подходящее место, если ты натворил что-нибудь и хочешь спрятаться.

– Ты так думаешь? – спросил дядя Эйнар.

Калле ходил и вынюхивал что-то, чуть не тычась носом в землю.

– Послушай, что это ты делаешь? – удивился дядя Эйнар.

Калле слегка покраснел.

– Я хотел посмотреть, может, остались какие-нибудь следы после тех бедняг, которые сидели здесь в тюрьме.

– Чудак ты, здесь же с тех пор перебывало столько народу! – сказала Ева-Лотта.

– Дядя Эйнар, наверное, ещё не знает, что Калле у нас – сыщик? – В голосе Андерса послышались насмешка и превосходство.

– Да что ты говоришь? А я и не знал!

– Да, и притом один из лучших на сегодняшний день.

Калле мрачно посмотрел на Андерса.

– Никакой я не лучший, – сказал он. – Просто мне нравится думать про всякие такие вещи. Ну, про бандитов там, как их ловят… Что ж тут плохого?

– Абсолютно ничего, мой мальчик! Желаю тебе поскорее изловить целую шайку преступников. Знай себе вяжи в пачки и отправляй в полицию!

Дядя Эйнар загоготал. Калле возмутился, но виду не подал. Никто не воспринимает его всерьёз…

– Не забивай себе голову, – сказал Андерс. – Самое большое преступление было совершено в этом городе Хромым Фредриком. Это когда он в воскресный день стащил из ризницы кружку с пожертвованиями. Да и то он её тут же вернул, как только протрезвел.

– А теперь он каждую субботу и воскресенье проводит в кутузке, так что кружка в безопасности, – со смехом подхватила Ева-Лотта.

– Не то Калле устроил бы засаду и схватил его на месте преступления! – не унимался Андерс. – Был бы хоть один жулик на твоём счету.

– Ну ладно, не будем обижать господина знаменитого сыщика, – вмешался дядя Эйнар. – Вот увидите, в один прекрасный день он ещё себя покажет – засадит за решётку кого-нибудь, кто стянет шоколадку в магазине его папы.

Калле так и кипел от злости. Он ещё мог допустить, чтобы над ним подшучивал Андерс или Ева-Лотта, но уж никто другой, и меньше всего этот зубоскал дядя Эйнар.

– Да, милый Калле, – сказал дядя Эйнар, – ты далеко пойдёшь, если тебя не остановят! Э, нет, это ты брось! – Последние слова относились к Андерсу, который, достав огрызок карандаша, приготовился расписаться на каменной стене.

– А почему нет? – удивилась Ева-Лотта. – Давайте распишемся и число поставим! Может, мы придём сюда ещё раз, когда станем совсем-совсем старыми, и нам стукнет лет по двадцать пять! Вот здорово будет, когда мы найдём здесь наши имена!

– Да, это напомнит нам об ушедшей молодости, – важно произнёс Андерс.

– Ладно, делайте что хотите, – сказал дядя Эйнар.

Калле всё ещё дулся и сначала не хотел писать вместе со всеми, но потом передумал, и скоро на стене выстроились в ряд их имена: Ева-Лотта Лисандер, Андерс Бенгтсон, Калле Блюмквист.

– Дядя Эйнар, а вы разве не напишете своё имя? – поинтересовалась Ева-Лотта.

– Нет уж, я лучше воздержусь. Кстати, здесь холодно и сыро, а это совсем не полезно для моих старых костей. Айда на солнышко!.. И вот ещё что, – сказал дядя Эйнар, когда за ними захлопнулась дверь, – нас здесь не было, понятно? Чтоб не болтать!

– Как так – никому не говорить?! – возмутилась Ева-Лотта.

– Ни в коем случае, прелестная сеньора! Это государственная тайна, – заявил дядя Эйнар. – И не вздумай забыть об этом, а то я опять тебя ущипну!

– Только попробуйте! – огрызнулась Ева-Лотта.

Солнце ослепило их, когда они выбрались из-под тёмных сводов старого замка, жара казалась почти невыносимой.

– А что, если я попробую завоевать ваше расположение, предложив вам пирожные и лимонад? – сказал дядя Эйнар.

Ева-Лотта милостиво кивнула:

– Вас иногда посещают дельные мысли!

Они устроились в открытом кафе за столиком возле перил, над самой рекой. Отсюда можно было бросать крошки прожорливым окунькам, которые оказывались тут как тут, приплывая со всех сторон и от жадности чуть ли не выскакивая из воды. Высокие липы давали приятную тень, и когда дядя Эйнар заказал целое блюдо пирожных и три стакана лимонада, даже Калле смирился с его присутствием в городе.