Последние слова донеслись как будто издалека, и я поняла, что больше никогда не увижу его. Порыв ветра задул свечи, и всё погрузилось в кромешную темноту. Я услышала хлопанье крыльев, тени заметались по стенам, шёпот и шуршание повергли меня в ужас, моё сознание погрузилось во мрак, но на границе небытия я успела уловить последнюю фразу: «Не бойся, тебя не найдут!»

Много или мало прошло времени, я не знаю, может быть всего несколько минут. Я очнулась оттого, что кто-то тряс меня за плечи и выкрикивал моё имя. Я открыла глаза и от изумления тут же их закрыла. Надо мной стоял Питер. Его лицо было очень испугано.

«Дайана, дорогая, что с тобой? Я стою здесь уже пятнадцать минут, а ты всё не приходишь в себя. Что ты бормотала? У тебя бред? Видимо, ты ещё не совсем поправилась. Я же говорил тебе, что не стоит ехать на ночь глядя», — он тараторил без умолку, видно, от страха.

«Господи, Питер, откуда ты здесь взялся?! Как ты нашёл меня? И зачем ты следил за мной?!» — я была полна негодования. Возвращение к обычной жизни произошло резко и неожиданно, но я была скорее рада. Всё происшедшее начинало мне казаться не более, чем дурным сном.

«Ты прости меня, конечно, — начал Питер, — но я не мог поступить иначе. Вчера ночью мне показалось, что у тебя бред. Когда я застал тебя с трубкой в руке, и ты ответила, что звонили родители, я подумал, что у тебя горячка. Я ведь отключил телефон, чтобы тебя никто не беспокоил, а ты уверяла меня, что он звонил. Сначала и мне показалось, что я слышал звонок, но после того, как ты опять уснула, я проверил — он не был включён. И я подумал, что тебе просто всё приснилось. Но наутро ты отправила меня за билетом, и я был в недоумении: что с тобой происходит? Если ты здорова, тогда в чем дело? И я сел в соседний вагон. Пойми, я беспокоился за тебя, ты выглядела такой измученной, усталой, больной. Я старался, чтобы ты меня не заметила. На твоей станции я сошёл с поезда в последний момент — там почти никого не было, и ты могла меня увидеть. Мне пришлось немного подождать, чтобы идти за тобой. Но начинало смеркаться, и видимость немного упала, ты успела уйти далеко, и я упустил тебя из виду. Я долго плутал по полям, пока случайно не наткнулся на развалины. А что ты здесь делаешь?»

Я с удивлением оглянулась вокруг. Я и вправду сидела на камне, а вокруг меня были полуразвалившиеся стены замка, заросшие сорняками, деревьями и травой. Боже, какой ужас! Что всё это значит, и что это было?! Мне захотелось всё забыть.

«О, Питер! — воскликнула я, — прости меня, у меня действительно был бред. Я, наверное, переутомилась, да ещё эта болезнь. Я не помню, как здесь оказалась. Я шла по дороге к родителям, видимо, мне стало плохо, я присела отдохнуть, и потеряла сознание. Прости, что не послушалась тебя. Слава богу, что ты пошёл за мной! Я так благодарна тебе!» — и я разрыдалась.

Питер гладил меня по голове, и я успокоилась.

«Пойдём ко мне, я познакомлю тебя с родителями, с мамой, во всяком случае, отца ты уже видел. Я представлю тебя, как жениха, если ты не против, и не передумал жениться на мне?»

Я увидела как загорелись его глаза: «Да я просто счастлив, дорогая!»

На этом моё приключение закончилось. Я окончила консерваторию и вышла замуж за Питера. Мы живём и по сей день. У нас две дочери, и я счастлива в браке. Перед самой войной мы вынуждены были уехать в Южную Америку, откуда вернулись уже далеко после войны. Но в Германии мы больше не жили, а поселились во Франции, у родителей Питера, или Пьера, как его там называли. У них были большие виноградники, а они были стары, и Пьер должен был ухаживать за ними и принять наследство. Во время войны тётя Ленни погибла в бомбёжку, а мои родители умерли уже после войны, от болезни. Мама не смогла пережить смерть папы, и умерла через год после него. Но внучек они успели повидать. Здесь, во Франции, я занимаюсь музыкой, играю в оркестре. Я, конечно, не стала знаменитой, как мечтала, но в нашем городке меня знают хорошо. Я много занимаюсь с детьми. Естественно, я не могла забыть этой истории, и ещё долго ночные кошмары не давали мне спать. Но Альберт не приходил ко мне. Чувствовала ли я себя убийцей? Скорее нет, чем да. Всё было за гранью моего разума, и мой рассудок просто отказался это принять. Может, и к лучшему. Иначе как я смогла бы жить, любить, рожать детей? Сейчас, по прошествии многих десятилетий, когда годы мои склоняются к закату, я всё чаще вспоминаю Альберта. Любила ли я его, ненавидела? Где он, мой брат, мой муж? Я никогда не рассказывала Питеру этой истории, он бы всё равно не поверил, а скорее, счёл бы меня сумасшедшей, но в первую нашу с ним ночь я оказалась не девственницей. Это шокировало меня, потому как кроме Питера, если не считать призрака Альберта, у меня никого не было. Питер тактично промолчал, да, впрочем, ему было всё равно, пуританские времена прошли, и это считалось нормой. Он даже не обратил на это внимание. Но я-то знала, знала! Но со временем всё пережитое отошло на второй план, потускнело, забылось, и только сейчас воспоминания начали вспыхивать с новой силой. Может, это Альберт зовёт меня? Но я не боюсь. Я не боюсь умереть, ибо теперь я точно знаю: смерти, как таковой, нет. Иногда мне кажется, что моя старшая дочь чем-то напоминает Альберта, но я отношу это к разыгравшемуся воображению. Когда и как я встречусь с Альбертом, я не знаю. Но я точно знаю, что встреча рано или поздно состоится, но узнаем ли мы друг друга? Надеюсь, нет, иначе тиски прошлого сомкнутся над нами и раздавят нас. Я искренне надеюсь, что нет.

Когда я вышел из стен окружной тюрьмы, стоял знойный июль. Я вышел не тем человеком, который вошёл туда десять лет назад, причём в самом прямом смысле этого слова. Десять долгих лет не вдыхал я запаха свободы, не слышал шелеста листвы и пения птиц. Я забыл, как выглядит мир снаружи. Сейчас, по прошествии многих лет, я спокойно вспоминаю об этом, и тоска не гнетёт меня. Я знаю, пережить то, что довелось мне, удаётся не каждому, и чем дальше отдаляются по времени описываемые события, тем фантастичнее и нереальнее они мне кажутся. Но начну по порядку.

В тридцать пять лет я женился на двадцатипятилетней девушке. Это был мой первый брак, и её тоже. Женился, как мне казалось тогда, по большой любви. По наивности я думал, что и она питает ко мне те же чувства. Я был довольно состоятелен, знатного рода, хотя и не миллионер. Родители мои умерли, когда мне исполнилось тридцать лет, близких родственников тоже не было. Но я успел получить приличное образование в сфере юриспруденции, работал адвокатом в конторе отца, хотя наследство, оставленное мне родителями, было довольно внушительным, и в дополнение к заработку я получал хорошую ренту, в общем, мог существовать достаточно безбедно и позволять себе довольно много.

После смерти родителей я почувствовал себя очень одиноко и задумался о женитьбе. Но девушки, которых я встречал, не могли удовлетворить моих требований, наверное, за это впоследствии я и понёс наказание. Одни казались мне глупыми, другие недостаточно красивыми, третьим нужны были только мои деньги — причина находилась всегда. А может, я просто не был влюблён, и искал некий идеал. Но, как говорится, кто ищет, тот найдёт, и после пяти лет поисков я нашёл, наконец, то, что искал.

Её звали Марта. Я познакомился с ней на одной из многочисленных безликих вечеринок, которые посещал с целью спасения от скуки, и от которых уже не ждал ничего хорошего. Я сразу заметил её. В ней была какая-то трогательная беззащитность и в то же время сексуальность её била через край. Я даже не помню, в чем она была одета, от первой встречи запомнил только запах сандала (как я потом его ненавидел!), большие карие глаза и мягкие каштановые волосы. Я даже не знаю, была ли она красива, потому как с первых слов понял, что это Она. Её голос звучал по-особенному мягко и обволакивающе, и в тот вечер больше ни о чём, кроме как о ней, я не мог думать.