Уговор, о котором я напомнил, — это провокация, которую мы устроили с Полем. Джерри, тот самый толстяк, которого «нельзя трогать», рассказал нам о некоторых незаконных делах, которые имели место в частном секторе портовых терминалов. Если вас удивляет простота этой операции, то не удивляйтесь. У Снупи не хватало некоторой информации, о которой мне рассказывал Михаил Вайдман. По крайней мере, старик добавил недостающие звенья в цепочку. Ко всему прочему, я выложил факты, о которых мог и промолчать. Было несколько козырей в рукаве, которые приберегал на черный день. О чем? Торговля наркотической дурью, которой занимались итальянские мальчики. Эту информацию я добыл еще год назад, когда вытаскивал одного парня из Кадиза.

Эдвард Тревельян связал мои факты с уже известными и решил рискнуть — обратиться за помощью к кому-то из вышестоящих. Видимо, не зря мы пять дней на Базе Ордена дурака валяли. Ко всему вышесказанному могу добавить, что у Тревельяна просто не нашлось двух идиотов, готовых рискнуть и запустить цепную реакцию, похожую на снежную лавину. Нет, мы были не единственными участниками этой провокации. Это было бы слишком просто. О других хитросплетениях этой операции мне не докладывали. Меньше знаешь — крепче спишь. Так уж получилось, что мы в очередной раз впутались в дела Ордена. Риск? Нет, особого риска не было. Если честно, то я даже не думал, что Джерри побежит к своему начальству. Резвый мальчик.

Что мы получали взамен? Тревельяну были нужны информация и люди для провокации. Нам с Полем были нужны люди, которые взяты под стражу в ходе этой операции. Иначе бы мы никогда до них не добрались. Слишком много у них охраны.

— Хорошо, — Тревельян обменялся взглядами с Робертом и кивнул, — можешь пообщаться со своим клиентом. Мы его взяли. Только не забей до смерти. Он мне нужен живым. Хотя бы частично.

— Где он?

— В камере. Тебя проводят.

— Я Нардина прихвачу.

— А один что, боишься?

— Поль удивительно дипломатичен. Умеет вежливо общаться с людьми.

— С этим не поспоришь…

Поля Нардина я нашел на крыльце. Он трепался с каким-то парнем о достоинствах и недостатках снайперского оружия, баллистике и оптических прицелах.

Один из парней Тревельяна проводил нас на первый этаж. Отпер камеру и ушел, оставив наедине с пленником. Как он выглядел? Вы знаете… немного похож на Альфонсо Капоне. Эдакий рыхлый толстячок с пухлыми губами и добрым взглядом. Лицо… женщинам такие лица нравятся. Я уж не знаю, по какой причине, но мне так говорили… Он посмотрел на нас и поморщился.

— Экий ты… смешной, Крестный папа из Порто-Франко. Здравствуй, Николя Бранкати.

— Шайя… — прошипел он и добавил что-то по-итальянски.

— Он самый. Значит, мне не нужно представляться?

Мужчина не ответил. Молча отвернулся и посмотрел на окно. Нардин перехватил мой взгляд и пожал плечами.

— Бить тебя бесполезно, — заметил я. — Поэтому просто спрошу. Кто заказал слежку за Маргарет О'Рейли и взрыв в ее доме?

— Взрывали не мои люди.

— Кто?

— Не знаю.

— Тебе знаком Лучиано Барги?

— Первый раз слышу.

— Это один дрянной актеришка, который исчез пять лет назад.

— Никогда не слышал о таком.

— Врешь, паскуда… — Я даже не успел закончить свою мысль. — Mon dieu, Paul! [13]

Поль Нардин без лишних разговоров ударил итальянца ногой в подбородок. Тот, даже не чавкнув, завалился на спину и ударился головой в стену. Вот всегда он торопится! Я бы еще поговорил, а Поль нет — сразу к делу.

— Может, не надо?

— Я голодный как волк! — отмахнулся Нардин, расстегнул браслет часов и бережно убрал их в нагрудный карман.

— Ты им что, закусить решил? — удивился я.

— Хочу выбраться отсюда и пойти завтракать. Нет у нас времени на пустые разговоры. Либерализм в этих стенах не живет.

— Ну как знаешь. Только… только не убей! Снупи… Снупи просил. Ну что ты будешь делать…

— Ну раз Снупи просил, — Нардин сплюнул и посмотрел на своего визави, — постараюсь.

— Ботинки испачкаешь. — Я даже поморщился, когда Поль опять принялся за дело. Мне оставалось лишь смотреть, иногда вставляя реплики между звуками ударов.

— Не переживай!

— Челюсть только не сломай. Ему еще говорить… Гос-с-споди…

Сломать можно любого. Одному хватит несколько зуботычин, а другому надо отрезать палец, чтобы он понял всю серьезность ситуации. Этот итальянец принадлежал к первой группе. По слухам, он был жесток. Жестокие люди, как правило, не любят и не переносят собственной боли. Они наслаждаются чужой, но бледнеют от вида своей крови. Правило не соврало, и мужчина, который держал в узде половину портовых бродяг, вскоре начал говорить. После того как Поль сломал ему руку… пардон — две руки…