Храбрые славны вовеки!
вернуться

Пушкин Александр Сергеевич
Шрифт:

Аполлон Николаевич Майков

(1821–1897)

Сказание о 1812 годе

Ветер гонит от востока С воем снежные метели… Дикой песнью злая вьюга Заливается в пустыне… По безлюдному простору, Без ночлега, без привала, Точно сонм теней, проходят Славной армии остатки, Егеря и гренадеры, Кто окутан дамской шалью, Кто церковною завесой, — То в сугробах снежных вязнут, То скользят, вразброд взбираясь На подъем оледенелый… Где пройдут — по всей дороге Пушки брошены, лафеты; Снег заносит трупы коней, И людей, и колымаги, Нагружённые добычей Из святых московских храмов… Посреди разбитой рати Едет вождь ее, привыкший К торжествам лишь да победам… В пошевнях на жалких клячах, Едет той же он дорогой, Где прошел еще недавно Полный гордости и славы, К той загадочной столице С золотыми куполами, Где, казалось, совершится В полном блеске чудный жребий Повелителя вселенной, Сокрушителя империй… Где ж вы, пышные мечтанья! Гордый замысел!.. Надежды И глубокие расчеты Прахом стали, и упорно Ищет он всему разгадки, Где и в чем его ошибка? Всё напрасно!.. И поник он, и, в дремоте, Видит, как в приемном зале — Незадолго до похода — В Тюльери стоит он, гневный; Венценосцев всей Европы Перед ним послы: все внемлют С трепетом его угрозам… Лишь один стоит посланник, Не склонив покорно взгляда, С затаенною улыбкой… И, вспыливши, император: «Князь, вы видите, — воскликнул, — Мне никто во всей Европе Не дерзает поперечить: Император ваш — на что же Он надеется, на что же?» «Государь! — в ответ посланник. — Взять в расчет вы позабыли, Что за русским государем Русский весь стоит народ!» Он тогда расхохотался, А теперь — теперь он вздрогнул… И глядит: утихла вьюга, На морозном небе звезды, А кругом на горизонте Всюду зарева пожаров… Вспомнил он дворец Петровский, Где бояр он ждал с поклоном И ключами от столицы… Вспомнил он пустынный город, Вдруг со всех сторон объятый Морем пламени… А мира — Мира нет!.. И днем и ночью Неустанная погоня Вслед за ним врагов незримых… Справа, слева — их мильоны Там, в лесах… «Так вот что значит — „Весь народ!..“» И безнадежно Вдаль он взоры устремляет: Что-то грозное таится Там, за синими лесами, В необъятной этой дали…

Алексей Константинович Толстой

(1817–1875)

В колокол, мирно дремавший…

В колокол, мирно дремавший, с налета тяжелая бомба Грянула. С треском кругом от нее разлетелись осколки, Он же вздрогнул — и к народу могучие медные звуки Вдаль потекли, негодуя, гудя и на бой созывая.

Иван Саввич Никитин

(1824–1861)

Русь*

Под большим шатром Голубых небес — Вижу — даль степей Зеленеется. И на гранях их, Выше темных туч, Цепи гор стоят Великанами. По степям в моря Реки катятся, И лежат пути Во все стороны. Посмотрю на юг: Нивы зрелые, Что камыш густой, Тихо движутся; Мурава лугов Ковром стелется, Виноград в садах Наливается. Гляну к северу: Там, в глуши пустынь, Снег, что белый пух, Быстро кружится; Подымает грудь Море синее, И горами лед Ходит по морю; И пожар небес Ярким заревом Освещает мглу Непроглядную… Это ты, моя Русь державная, Моя Родина Православная! Широко ты, Русь, По лицу земли В красе царственной Развернулася! У тебя ли нет Поля чистого, Где б разгул нашла Воля смелая? У тебя ли нет Про запас казны, Для друзей стола, Меча недругу? У тебя ли нет Богатырских сил, Старины святой, Громких подвигов?.. И давно ль было, Когда с Запада Облегла тебя Туча темная? Под грозой ее Леса падали, Мать сыра земля Колебалася. И зловещий дым От горевших сел Высоко вставал Черным облаком! Но лишь кликнул царь Свой народ на брань — Вдруг со всех концов Поднялася Русь. Собрала детей, Стариков и жен, Приняла гостей На кровавый пир. И в глухих степях, Под сугробами, Улеглися спать Гости навеки. Хоронили их Вьюги снежные, Бури Севера О них плакали!.. И теперь среди Городов твоих Муравьем кишит Православный люд. По седым морям, Из далеких стран, На поклон к тебе Корабли идут. И поля цветут, И леса шумят, И лежат в земле Груды золота. И во всех концах Света белого Про тебя идет Слава громкая. Уж и есть за что, Русь могучая, Полюбить тебя, Назвать матерью. Стать за честь твою Против недруга, За тебя в нужде Сложить голову!

На взятие Карса

Таков удел твой, Русь святая, — Величье кровью покупать; На грудах пепла, вырастая, Не в первый раз тебе стоять. В борьбе с чужими племенами Ты возмужала, развилась, И над мятежными волнами Скалой громадной поднялась. Опять борьба! Растут могилы… Опять стоишь ты под грозой! Но чую я, как крепнут наши силы, И вижу я, как дети рвутся в бой… За Русь! — гремит народный голос, За Русь! — по ратям клик идет, И дыбом подымается мой волос. За Русь! — душа и тело вопиет…

Василий Иванович Богданов

(1837–1886)

Привет товарищам врачам по возвращении их с Балканского полуострова*

В семье врачей, присутствующих тут, Мы с гордостью жмем крепко ваши руки. Истории не лицемерный суд Прославит лиц, под знаменем науки Свершивших свой тяжелый труд. Минувшая кровавая война Героев ряд повсюду создавала, И доблесть их молвой оценена… Но труд врачей вполне ль молва узнала? Узнала ль ваши имена? Под грохот битв, идя с мечом в руках, Нетрудно впасть в экстаз ожесточенья: Задор борьбы прогонит смерти страх, Ряд павших жертв пробудит жажду мщенья И злоба заблестит в глазах. Ряд подвигов герой тут совершит… А в этот миг безвестный, незаметный Врач трудится… В нем злоба не кипит, — И холодно, с отвагой беззаветной Он смерти тут в глаза глядит. Смерть не щадит… Да, много свежих сил Из вас легло на поле брани грозной, — И длинный ряд безвременных могил, Могил борцов с заразою тифозной Ваш скорбный путь остановил… Гром славы вас за подвиги не ждал. На поле битв смерть храброго солдата Встречала ряд восторженных похвал, А новый врач умершего собрата Собой безмолвно заменял. На кладбище прах падшего несли Без звука труб, без почести военной, На гроб его бросали горсть земли — И кончено!.. Что ж! факт обыкновенный — От тифа умер… Погребли. Лишь изредка в безмолвии палат Страдальцев сонм труды врача вспомянет…

Алексей Николаевич Апухтин

(1840–1893)

Солдатская песня о Севастополе

Не веселую, братцы, вам песню спою, Не могучую песню победы, Что певали отцы в Бородинском бою, Что певали в Очакове деды. Я спою вам о том, как от южных полей Поднималося облако пыли, Как сходили враги без числа с кораблей И пришли к нам, и нас победили. А и так победили, что долго потом Не совались к нам с дерзким вопросом, А и так победили, что с кислым лицом И с разбитым отчалили носом. Я спою, как, покинув и дом и семью, Шел в дружину помещик богатый, Как мужик, обнимая бабенку свою, Выходил ополченцем из хаты. Я спою, как росла богатырская рать, Шли бойцы из железа и стали, И как знали они, что идут умирать, И как свято они умирали!
Как красавицы наши сиделками шли К безотрадному их изголовью, Как за каждый клочок нашей Русской земли Нам платили враги своей кровью; Как под грохот гранат, как сквозь пламя и дым, Под немолчные, тяжкие стоны Выходили редуты один за другим, Грозной тенью росли бастионы. И одиннадцать месяцев длилась резня, И одиннадцать месяцев целых Чудотворная крепость, Россию храня, Хоронила сынов ее смелых… Пусть не радостна песня, что вам я пою, Да не хуже той песни победы, Что певали отцы в Бородинском бою, Что певали в Очакове деды.

Арсений Аркадьевич Голенищев-Кутузов

(1848–1913)

Плевна

I

В ожидании

Каким-то медленным огнем Душа усталая томима. За часом час и день за днем, Не торопясь, проходят мимо. Ненастье, желтые листы, Осенней вьюги завыванье, В уме недвижные мечты, В груди немолчное страданье! Примчится весть издалека, Кругом запахнет кровью братской, И вновь безмолвие, тоска, Покой — ужасней муки адской! И вновь надежды и мечты, Желанной вести ожиданье, Осенней вьюги завыванье И дождь, и желтые листы!.. Прочь, дух сомненья ядовитый! Пусть мрак сдвигается кругом, Пусть льется дождь на нас сердитый, Пусть буря стонет — переждем! Не одолеет нас невзгода. Стряслась беда — снесем беду! Сыны великого народа, Мы в нашу веруем звезду. И проклят будь, чей дух смутится, Чей в страхе побледнеет лик, Кто малодушно усомнится И дрогнет хоть единый миг!