Во всех трех предложениях производитель речи может быть один и тот же. Но в первом случае производитель речи и субъект совпадают. Производитель речи говорит о себе (это его собственная речь). Между речью и ее производителем нет никаких зазоров. Во втором предложении субъектом речи выступает тот, кого говорящий (производитель речи) называет ты. Производитель несколько отстраняется от собственной речи (появляется некоторый зазор). Производитель речи и ее субъект не совпадают. Однако связь между ними очень тесна: я и ты взаимно координированы. Ты подразумевает я. Наибольшая отстраненность производителя речи от ее субъекта и от самой речи наблюдается в третьем предложении. Непосредственная связь между производителем речи и ее субъектом отсутствует. Она определяется экстралингвистически: он – это лицо, предмет и т.д., которые попадают в сферу видения, понимания, знания и т.д. производителя речи. Здесь совершается наибольший отход производителя речи от собственной речи. Однако хотя производитель не проявляет себя в речи, он подразумевается.

Типы речи, формируемые на основе субъекта речи (местоимения я, ты, он) выражают в целом отмеченные выше значения. При этом наивысшая модальность связана с первым типом (от я), менее высокая – со вторым типом (от ты) и потенциальная – с третьим типом (от он). Источник же субъективно-модального значения – соотношение производителя речи и ее субъекта [15] .

Таким образом, субъективная модальность – общеязыковая категория, проявляющая себя на всех уровнях языка, но прежде всего в синтаксисе предложения и текста, в речи. В языке СМ содержится как возможность, в речи она реализуется и предстает как категория, посредством которой осуществляется переход от языка к речи, т.е. как речеобразующая категория.

Субъективная модальность – центральная категория модального синтаксиса. Модальный синтаксис – это обширная область исследования синтаксических форм и конструкций с точки зрения субъективной модальности. Он должен занять полноправное место наряду с синтаксисом структурным, коммуникативным, семантическим. Без него здание синтаксиса не может считаться достроенным. Полная семантика синтаксической конструкции складывается из семантики последней и ее субъективно-модального значения. Без субъективно-модального значения семантика синтаксической единицы оказывается неполной, недостаточной.

Изучение субъективно-модального значения каждой синтаксической единицы составляет разделы модального синтаксиса: 1) субъективно-модальное значение словосочетания [16] , 2) субъективно-модальное значение предложения-высказывания; 3) субъективно-модальное значение текста (текстовая модальность).

Модальный синтаксис можно назвать антропоцентрическим: он изучает роль человека говорящего в языке (речи). Именно в модальном синтаксисе, его категориях воплощается антропоцентрический принцип языка (речи). Переход языка в речь, само оформление и функционирование речи происходит с помощью средств модального синтаксиса. Модальный синтаксис включает в себя изучение речи – процессов ее образования и функ ционирования.

Как было выяснено, субъективно-модальное значение предполагает присутствие говорящего. Однако такие единицы синтаксиса, как словоформа и словосочетание, непосредственно с говорящим не связаны. Они лишь подготавливают почву для формирования субъективно-модального значения. Многообразные средства, рассматриваемые традиционно как выражающие субъективно-модальное значение (частицы, междометия, вводные слова и др.), действительно участвуют в выражении этого значения, но не самостоятельно, частично. Сами по себе вне предложения-высказывания они не могут выразить субъективно-модального значения. Последнее реализуется лишь в речи, в высказывании. Но важно подчеркнуть, что, реализуясь полностью в речи, субъективно-модальное значение формируется на основе средств всех уровней языка – лексики, морфологии, синтаксиса. В этом, в частности, проявляется единство языковой системы. И разрозненные на первый взгляд средства субъективной модальности (СМ) получают естественное свое место и обоснование.

Лексика, развивая оценочное значение в словах, создает предпосылки для формирования субъективно-модального значения. Морфология участвует в формировании СМ благодаря специализации некоторых ее разрядов – личных местоимений, частиц, междометий и др., а также благодаря участию в синтаксической связи слов, наличию потенциальных синтаксических сем у каждой части речи (подробнее см. ниже).

Главная же сфера действия СМ – синтаксис. что касается слово сочетания, то непосредственно оно не содержит субъективно-модального значения, так как является частью высказывания, но участвует в его формировании косвенно как фактор осуществления синтаксической связи между словами.

Значение слова реализуется в соединении с другими словами, прежде всего в словосочетании. Выбирая модель словосочетания, говорящий уже одним фактом выбора так или иначе выражает свое отношение к содержанию обозначаемого понятия. Кроме того, любой компонент словосочетания может содержать оценочное значение, преобразуемое в составе предложения в субъективно-модальное.

Но словосочетание в интересующем нас плане имеет и более широкое значение. В соединении слов отражается не только объективная связь между предметами действительности, но и воля, желание говорящего соединять те понятия, которые необходимы ему для выражения определенной мысли, определенного отношения к соединяемым понятиям. Поэтому механизм связи между словами в словосочетании представляет несомненный самостоятельный интерес, так как его описание в литературе требует уточнения. Но он имеет важное значение и как фактор формирования субъективно-модального значения. Синтаксическая связь и развитие значения объединены очень тесно.

Нас будут интересовать прежде всего подчинительные связи. Подчинение в традиционном понимании – это такая связь, при которой одно слово главное, независимое, а другое зависимое. Говорящий выбирает тип связи, тем самым подчеркивая свое отношение к связи предметов в действительности. Рассмотрим с этой точки зрения подчинительные связи между словами, одновременно уточняя природу и механизм этих связей.

Как соединяются слова в словосочетании? Какова природа подчинительных связей? Подавляющее большинство авторов, пишущих о присловных связях, главное условие этой связи видят в подчинении одного слова (словоформы) другому. Но так ли это в языковой реальности?