Фиалка, не поднимаясь с колен, боязливо тронула торчащий изо лба своей несостоявшейся убийцы жезл. Голова служанки качнулась, и стало видно, что игольчатое остриё наполовину вошло в кость.

– Жезл и меч, - прошептала она.
– Жезл и меч. Они убили её!

Старый жрец взглянул в опустевшую ладонь, где мгновение назад был символ его служения, и обречённо простонал:

– Теперь нам конец. Царь не простит убийства своей надсмотрщицы.

Рэм взглянул на Ястреба, но тот смотрел только на Фиалку. На поясе его покачивались пустые ножны.

– Я возьму на себя всю вину, - хрипло сказал он, не отводя глаз от женщины.
– Царь накажет только меня.

Жрец отрывисто рассмеялся:

– Царственный брат только ждёт повода, чтобы расправиться со мной и моей дочерью. Что ему наши жизни по сравнению с твоей? Ты его лучший друг и советник. Он не принимает без тебя ни одного важного решения.

– Наша судьба в руках богов, - твёрдо ответил Ястреб.
– Я возвращаюсь во дворец.

– Я тоже, - неожиданно для себя заявил Рэм.
– Это я бросил в неё жезлом.

– Ты не мог этого сделать, - старик всё сжимал и разжимал опустевшие пальцы.
– Священные предметы не позволяют простым смертным использовать их как оружие. Это невозможно. Я просто не помню, как бросил его. Я учился этому много лет. Должно быть, это вышло само собой.

Фиалка поднялась с колен, подошла к решётке, прижалась лицом к прутьям.

– Ястреб, тебя ли я вижу?

Щёки её порозовели, и Рэм даже засмотрелся на неё. А она ещё ничего, совсем не старая. Вон как покраснела, глазки так и блестят.

– Госпожа, - советник склонил голову, прижал ладонь к груди.
– Простите меня. Я не должен был приходить сюда.

– Я рада видеть тебя, Ястреб.

– Я тоже рад вас видеть. Прощайте, госпожа. Мне нужно идти.

– Он казнит тебя, - Фиалка протянула руку через решётку, и легонько коснулась его плеча.
– Скажи царю, что это я сделала. Я убила её. Мне всё равно.

– Нет, - ровно ответил Ястреб, и Рэм увидел, что по его шее стекает струйка пота.
– Я сам отвечу за всё. Прощай, Фиалка.

Она открыла рот, хотела что-то сказать, но пронзительный свист, раздавшийся из круглого отверстия высоко наверху, заглушил его слова. Звук повторился, тоном ниже, прокатился по каменному колодцу и отразился эхом в подземном коридоре.

Рэм задрал голову. Глаза его привыкли к темноте, и он уже различал круглый кусочек неба, словно вырезанный из синей бумаги. Звук прозвучал в третий раз, оказавшись дребезжащим гудением медной трубы.

– Это сигнал, - жрец тоже посмотрел наверх.
– Труба гудела трижды. Что-то случилось.

– Подай мне меч, женщина, - резко сказал Ястреб, не глядя на Фиалку.
– Мой долг зовёт меня. Господину угрожает опасность.

Фиалка прошла в глубину своей темницы, взялась за рукоять меча, торчащую из груди мёртвой служанки, и одним движением выдернула клинок. Вернулась обратно и протянула его через решётку. Ястреб молча взял меч.

– Исполни свой долг, советник, - холодно сказала женщина и отвернулась.

Ястреб вбросил меч в ножны, и, не оборачиваясь, сбежал по ступеням вниз, к зияющему чернотой входу в узкий тоннель.

– Я присмотрю за ним, - сказал Рэм и бросился следом.

Глава 28

После полутьмы каменного мешка туннель был беспросветно чёрен. Рэм закрыл глаза и побежал следом за Ястребом, ориентируясь на звук шагов. Плечи ударялись об узкие сводчатые стены, из-под ног с писком метнулась крыса, но он думал только о том, чтобы не отстать. Мысль о том, что придётся застрять здесь, в этом склепе, среди поклонников человеческих жертв, где на полу лежит труп женщины, убитой им, Рэмом, вызвала приступ тошноты. Не имеет значения, что в груди у служанки торчал меч Ястреба. Он, Рэм, виновен не меньше.

Он зажмурился, безуспешно пытаясь изгнать из памяти застывшие, выкаченные в предсмертном изумлении глаза толстухи. Её бессильно откинутую на каменном полу руку с короткими пухлыми пальцами, из которых выпал нож. Кровавый венчик вокруг рукоятки меча, пропитавший серую ткань платья. Сколько ни закрывай глаза, от этого не отвернёшься. Смотрите - вот он, Рэм - убийца женщин.

Подземный коридор закончился, и Ястреб вынырнул из сводчатого прохода в душную полутьму жертвенного зала. Возле алтарной плиты исходили последним дымком масляные лампы, одна ещё слабо мигала крохотным огоньком.