— Ну, натурально фрицы, — хмыкнул Сергей.

— «Орел» на точку, остальные — за мной. С этого момента говорить только по-немецки.

И повернувшись к Сергею, тихо добавил:

— Ты теперь наша опорная сила, слушай себя… Готовы? Рысью, вперед.

Сергей залег между холмами и, настроив рацию, затих. Дождь потихоньку прекратился, и на небе показались звезды. Лежа в низине, Сергей стал медленно сливаться с пространством, как учил Бельдыев. Каково это быть частью земли, реки, дерева? Деревом и землей оказалось стать гораздо проще; река в своем течении была очень изменчива и никак не пускала к себе. Постепенно сопротивление ушло, и у Сергея появилось чувство полного единения с миром. Где-то в правой руке кольнуло, не больно, просто как веткой кто-то ткнул. «Ползут и не одни, — мелькнуло в мыслях. — Точку нужно менять, а сообщать нельзя». Сергей медленно свернул вещи и, как уж, пополз в сторону поваленных деревьев. Буквально скатившись по глине с пригорка, Сергей вылез из грязи и через минуту скрылся за ветками бурелома. В ста метрах что-то тихо хрустнуло — и тут же все стихло. В кромешной темноте показались едва различимые три фигуры. Они быстро тащили за собой на плащ-палатке какое-то тело. Сергей издал условный свист. Двигавшаяся группа быстро развернулась и двинулась к деревьям.

— Молодец, что переполз, — тихо произнес капитан.

Степа с Рустамом быстро перетащили тело через деревья и выдохнули:

— Тяжелый, гад.

— Он живой?

— Живой, этот гений нам просто на руки упал: до ветру на улицу вышел.

— Ага, а тут Рустам на него, прям лоб в лоб. Ну и огрел немца.

— Ты, едрена мать, силу рассчитывай: опытный боец, а бьешь как баран. Вернемся, неделю рукопашкой заниматься будете. Боксеры хреновы, — прошипел капитан. — Вон посмотри, сейчас весь кровью истечет. А ему через час на допрос.

— Ничего, выживет.

— Так, — Бельдыев окинул команду быстрым взглядом. — Готовы?

— Так точно!

— Ты нашим сигнал не подавал?

— Нет, мне показалось…

— И правильно показалось: у них там грузовик стоит с антенной.

— Как бы нашим теперь-то сигнал подать, — почесал в затылке Степа.

— Я ложбину заминировал, там мокро, камень обвязал и к гранате. Минут через 15–20 сползет и рванет. Ну, должна, по крайней мере…

— Гений!

— Ну и чуйка у тебя, — хлопнул Степа по спине Сергея.

В следующую минуту немец зашевелил ногами и застонал.

— Щя, я его успокою…

— Отставить! Взяли тушку и рысью до дому, марш!

Ловко подхватив стонущего немца, группа рванула в сторону реки.

Как и обещал капитан, вся следующая неделя была посвящена рукопашке. Несмотря на отлично выполненное задание, Бельдыев метал молнии.

— Год! Год потратить на обучение, а бить как бараны! Не можешь рассчитать силу удара, значит, тратишь впустую драгоценную энергию. Не умеешь управлять энергией, зря тратишь мое и свое время! Поставили кулак на кулак… пятьдесят отжиманий…

Но вот на занятиях по медитации была совсем другая картина. Капитан становился очень задумчивым и серьезнее, чем обычно, смотрел на Сергея. В конце недели Бельдыев собрал группу за столом и раздал всем карандаши и маленькие листки из школьной тетради.

— Сегодня не ужинаем, только пьем воду, к полуночи всем быть готовым к новой работе. До 23:00 никаких разговоров, все делать молча. Рустам, идешь на реку и начинаешь ее слушать. Степа, найди себе дерево. Сергей, в лес, слушаешь птиц. В 22:45 все здесь.

Это было что-то совсем новое. Впрочем, ребята уже давно перестали удивляться. Сергей зашел в лес и по привычке замер, прислушиваясь к себе. «Ну вот, птицы как будто назло замолчали». Выйдя на поляну, Сергей расстелил плащ-палатку и, сложив ноги по-турецки, сел в центре. Медленно звуки стали возвращаться, и пение птиц стало ровным и спокойным. Странно, но сегодня Сергей не чувствовал его. То есть, оно было таким же, как всегда, но что-то было не так. Вытянув ноги, Сергей лег и стал смотреть на небо. Мысли медленно стали уходить, пространство тоже потихоньку становилось тише. Орел. Прямо над головой высоко в небе парил орел. Сергей непроизвольно улыбнулся: «Как это, наверное, красиво — смотреть на землю с твоей высоты!». Волна силы и восхищения захватила бойца. Он раскинул руки и представил, что они с орлом одно целое. «Какое удивительное чувство силы, свободы и гармонии. Все в жизни происходит так, как должно быть. — Сергей закрыл глаза. — Как странно, глаза закрыты, а свет такой яркий, что хочется зажмуриться». Над головой кто-то тихо прошелестел.

— Ты готов, — прозвучал чей-то удивительно знакомый голос.

— К чему?

— Скоро…

Сергей открыл на выдохе глаза и медленно сел: «Я что-то прослушал! Или нет?»

Вернувшись на базу, Сергей решил пока не говорить капитану и ребятам о том, что произошло, но, как оказалось, Бельдыев уже все знал.

— Долго идешь, боец, бери карандаши, бумагу и рисуй, что увидел. И лес, и орла…

Рустам со Степой сидели в разных углах и что-то усиленно выводили на бумаге. Сергей прыгнул на печь и попытался вспомнить все, что произошло. Через час капитан собрал листки и аккуратно разложил их перед собой.

— Так… Медведь, волк и орел… Поздравляю, вы встретили своих «Зверей Силы». Теперь у вас есть не только лишняя пара лап, но и крылья. Скоро вы поймете, кто ваш учитель…

— Мы думали, вы наш учитель, — удивился Рустам.

— У человечества есть четыре учителя: страх, боль, смерть и жизнь. У боли учатся те, кто очень боится и сопротивляется, но желание учиться все равно сильнее. У смерти учатся воины. Вы научились уважать смерть, иона платит вам взаимностью. У жизни учиться сложнее всего: нужно уметь полностью доверять своей судьбе.