Каплей соскользнул с крыши и, прячась в глубокой тени, стал подбираться к прожектору. Бывший десантник неторопливо поворачивал его, облизывая светом бортовые ограждения, палубу.

Саблин вынырнул из темноты за спиной прожекториста, молниеносным движением захватил его голову, зажал рот и уволок в темноту.

Там он приставил к горлу парня ребро ладони и шепнул:

— Это нож. Не дергайся.

— Мы так не договаривались, — выдавил из себя бывший десантник. — Это не по правилам.

— Для боевого пловца-диверсанта правил не существует. Для достижения цели все средства хороши. К твоей шее приставлен нож. Это факт. Где находится командир?

Бывший спецназовец решил поиграть в героя, дернулся, но тут же был остановлен. Ребро ладони сильней прижалось к его горлу.

— Где командир? Если жить хочешь, то говори.

— За рубкой укрылся.

— Где остальные?

Условный террорист сдал и прочих своих товарищей.

— Где заложники?

— Этого я не знаю. Честно. Командир их сам куда-то определил. Он каждый день меняет место.

— Верю, — включился в игру каплей. — Спасибо, — прошептал он и резко провел по шее условного противника ребром ладони.

— Не за что. А еще обещал сохранить мне жизнь, — проворчал тот.

— Правил не существует. Есть только цель, — напомнил Виталий и резко развернул прожектор в сторону надстройки.

Палуба мгновенно погрузилась в темноту, в ней и растворился Саблин.

«Убитый» террорист поднялся, отряхнул камуфляж.

— Мужики, меня зарезали как свинью. Возможно, я даже сдал кое-кого из вас, — крикнул он. — Пойду промочу горло портвейном.

В принципе, такое заявление не было предусмотрено сценарием. Трупы не говорят, а тем более не кричат. Но Саблин мысленно согласился с развитием событий. Прожекторист в реальной обстановке мог бы успеть что-то крикнуть или даже выстрелить.

Больше медлить было нельзя. Виталий выпустил очередь по рубке и тут же спрятался за выступом надстройки. Стекла густо покрыла краска, брызгавшая из разбившихся пейнтбольных шариков. Мгновенно застрочили два автомата. Парни стреляли неплохо, но Саблина не достали.

В этот момент прозвучали три настоящих выстрела. Это Нагибин пальнул в воздух. Каплей прекрасно понимал логику противника. Пока звучали выстрелы контр-адмирала, он тоже выпустил очередь и бросил на мостик светошумовую гранату. Бабахнуло, полыхнуло. Бывшие десантники, и без того ослепленные прожектором, вышли из строя практически по-настоящему.

— Блин! — крикнул Толик. — Получается, ты и нас всех завалил одной гранатой! Мы только высунулись, чтобы в тебя стрелять.

— Мужики! — крикнул им Саблин. — Вас-то я завалил, но террористов может быть больше. Так что продолжаем наши игрушки.

— Лады! — радостно крикнул Толик, выпуская по углу надстройки очередь шариков. — Ты живой, или я тебя зацепил? — спросил он уже из-за укрытия.

Ответом ему стало молчание. Саблин предусмотрительно сменил позицию.

Зато теперь из трюма послышались стук металла о металл и крики заложниц:

— Мы здесь! Здесь!

Крики долетали глухо, а вот стук был слышен хорошо.

— Слышишь, кричат? — Зиганиди остановился, чтобы понять, откуда именно идут звуки.

— Черт, здесь такое эхо! — заявила Катя, прислушиваясь. — Не могу понять, где стучат, впереди или сзади.

— Я тоже.

— Кажется, стоит забрать влево. Точно!..

Свет фонарика вновь заскользил по ржавому металлу.

— Осторожно, — предупредил Николай.

Впереди шел коридор, перпендикулярный тому, по которому они двигались. Теперь уже абсолютно точно было понятно, что звуки идут слева.

— Мы здесь! Спасите! Помогите! — надрывались неподалеку девицы и чем-то металлическим стучали по трубам, которые отзывались над головой гулом.

Катя выставила за поворот руку и посветила фонариком. Зиганиди, готовый в любой момент выстрелить, выглянул туда.

— Слева чисто. — Луч повернулся направо. — Там тоже. Пошли.

Николай зашагал вперед, Катя, ежесекундно оглядываясь, двинулась за ним. Стук и крики стали такими громкими, что заглушали все прочие звуки.

— Спасите, помогите!

Катя замешкалась всего на секунду, и тут ей в спину полетела очередь.

— Готова! — раздался радостный крик бывшего десантника. — Вся спина в краске!

— Но и ты готов, форменный труп, — сдержанно сообщил ему Зиганиди.

— Когда ты только успел? — Десантник разглядывал собственный живот, забрызганный краской.