— Не паникуй! — спокойно ответил Юревский. — Просто ты ближе всех к нему. Отпусти его на меня! У меня еще есть запас.

— Но он ведь пойдет в сторону! Вдруг вырвется?! — проорал Карасик.

— Ничего, не вырвется! Сергей Иванович, вы как?

— Держу, Серж! Держу! — стиснув зубы, промычал тот. Силы у шефа еще были, в этом не стоило сомневаться.

— Вольфрам! — крикнул Серж. — Подстрахуй Карасика! А ты Добрынюшка стой, где стоишь! Если что, сменишь шефа!

— Меня еще рано списывать! — ответил Анисимов.

Едва не сбив Добромуромца, в растерянности завертевшего головой между тремя точками, где расположились гасители, Вольфрам кинулся к Карасику. Здоровенный детина выплясывал возле своего импульсника странный танец, будто сейчас завалится вместе с аппаратом в любой миг.

Он уже был рядом, как это случилось. Луч импульсника отпустил тело портала и шарахнул по «чертовому колесу», от которого тут же полетели искры, только самые настоящие. Море огней — как на какой-нибудь стройке века, где единовременно заработали сотни сварщиков. При этом послышался крик восторга с того места, где сидели мальчишки. Но Вольфрам не смел обернуться. Он боялся, как бы, падая, не перевернулся аппарат. Тогда кранты: попасть под луч — мгновенная смерть!

Карасик все же успел погасить мощность. Тут уже рядом оказался Вольфрам. Он подхватил импульсник за треногу и удержал от падения.

— Сила отдачи портала может превышать допустимые границы прибора! — чтобы подбодрить, протараторил он Карасику, по лицу которого лились слезы. — Параграф шестой, пункт два-пять!

— Все-то ты знаешь, зубрила! — выкрикнул тот. — А попробуй, удержи!

— Только не вздумай себя казнить!

Вольфрам развернул прибор. Прежде чем снова бить по цели, следовало осмотреться.

Теперь он видел, что смерч ушел в сторону довольно прилично и начал смещаться к тому месту, где обосновался белобрысый парень.

— Не зацепить бы, — произнес Вольфрам.

— Чего ты там бормочешь, давай уже, бей! — услышал он Анисимова.

«Там человек»! — хотел сказать Вольфрам, однако притаившийся в кустах незнакомец сам бросился наутек, осознавая, очевидно, какую опасность таят в себе ярко-лимонные лучи. Причем, вчистил так быстро, словно профессиональный спринтер.

— Ну, теперь держись! — уже не смотря в его сторону, сказал Вольфрам, сосредоточившись на том, куда нужно бить. Он сдвинул регулятор от себя и нажал кнопку пуска.

Теперь он на своей шкуре прочувствовал, что оно значит: «держать!». Едва только луч попал на объект, как будто табун диких жеребцов обосновался в импульснике, брыкавшихся и толкающих друг друга. Вольфрам сам пыхтел и рыл ногами землю, преследуя только одно желание: не упасть.

— Это потому, что мы все равно слишком близко! — простонал рядом Карасик. Он навалился на Вольфрама, и теперь они держали импульсник вдвоем.

— Так ведь колесо! По-другому было не поставить! — крикнул он в ответ.

— Разговорчики! — в эфире заткнул их Серж.

И они заткнулись. И держали. Молча. Стиснув зубы. Тридцать секунд, которые показались часом. Вольфрам даже зажмурился. Он открыл глаза, когда сила отдачи начала угасать.

Портал плевался последними ворохами искр и таял прямо на глазах. Он съеживался, скукоживался, пока не погас — резко и с характерным звуком в локаторе, подтверждающим его уничтожение.

— Готов голубчик! — послышался ликующий голос Сержа.

Вольфрам отпустил импульсник. Высвободился из объятий Карасика. В руках и ногах его было так легко, почти невесомо. Карасик что-то прокричал ему радостное, но Вольфрам, не слушая, рыскал взглядом. Он вспомнил о парне. Естественно, его простыл и след!

Но женщина с ребенком и мальчишки все еще оставались на своих местах. Вольфрам покинул Карасика, так и норовившего с ним обняться, и направился к женщине. Проходя мимо мальчишек, он услышал:

— Дядь, а дядь, а вы это для какого кина снимали?

— А это фантастический фильм, да? — спросил второй.

Он ничего не сказал им. Все его внимание было приковано к женщине, которая, кажется, собралась уходить, и тянула сопротивляющуюся дочь за руку.

— Ну, пойдем же, Алиса, ну! — услышал он ее голос.

— Не пойду. Не пойду! — ответила девочка и, повернувшись к Вольфраму, показала на него рукой. — Пусть он посмотрит вначале!

Вольфрам с удивлением подошел к ним. Девочка теперь показывала на рисунки, которыми испещрена была вся поверхность листа, прикрепленного к ее мольберту.