Но я в тот вечер нарушил наказ Владислава. Хотя честно хотел ему последовать.

Только я собрался ложиться спать, как в дверь снова постучали. В комнату вошла… Анна Солнечногорская!

— Привет! Как настроение?

— Спасибо. Нормально.

— Я чего зашла-то… Михалыч просил тебя не беспокоить, но я его не послушалась. Ты уж ему не говори, о’кей?

— Ладно.

— Нам ведь с тобой завтра на соседних позициях играть. Хочу предложить тебе пару технических хитростей…

Не буду рассказывать, какие именно хитрости предложила мне тогда Анна. Во-первых, потому, что в нашей команде они применяются и по сей день. А во-вторых, это вряд ли может быть интересно кому-то, кроме разве что завзятых любителей и знатоков спорта.

А потом мы сидели на диване рядом. В какой-то момент Анна придвинулась ко мне поближе и сказала:

— Что-то как-то прохладно тут… Тебе не кажется?

Я метнулся к шкафу и притащил гостиничное электрическое одеяло. Сам-то я до сих пор ни разу им не пользовался и даже не удосужился проверить, сертифицировано ли оно.

А потом… Потом между нами произошло это.

Наутро я проснулся с чувством радостной уверенности: сегодня мы станем олимпийскими чемпионами и я буду соавтором нашей победы!

Однако по мере приближения нашего мобиля к стадиону я потихоньку начал мандражировать. Мелькнула даже малодушная мысль: «Вот бы мне сейчас для успокоения ту сушку, что сосала Саша!»

Наша игра не проста, совсем не проста. Готов ли я на самом деле к сегодняшнему матчу? Ведь для того, чтобы достойно выступать на соревнованиях такого уровня, нужно очень многое постичь. Речь идет не только об искусстве передачи и приема и не только об общей физической подготовке. Самое важное, наверное, — умение сливаться с командой в едином и несокрушимом стремлении выиграть. Одной только личной техникой спортсмен никогда не добьется победы. Играет команда, нас на поле одиннадцать. Одиннадцать индивидуальностей, каждый — со своим собственным игровым почерком. Но каждый понимает: только вместе с командой можно победить. Или проиграть.

Мы выходим на поле. Нас встречает стон синтезаторов с обеих трибун.

Наши соперники, сборная Камеруна, выглядят грозно. Да, это достойные противники! Выступая против такой команды, не стыдно и проиграть. Но это опять малодушная мысль, и я гоню ее. Жаль, мы не увидим своими глазами, как проведут камерунцы этот матч: во время встречи нам будет просто не до них. Ну, ничего, мы увидим их игру позже, в записи, когда вместе с Михалычем будет разбирать голограмму состязания.

Обменявшись рукопожатиями, команды занимают свои игровые позиции. Судья на задней линии подзывает к себе ридеров обеих команд. Вскрыв конверт, он показывает им ридинг-пейпу. Оба ридера ее читают и расписываются на ней. Судья не выпускает ридинг-пейпу из рук и, получив подписи ридеров, аккуратно складывает ее и убирает обратно в конверт. Сердце бешено колотится в моей груди. Сейчас начнется…

Свисток судьи!

По этому сигналу оба ридера бегут к своим командам и совершают первую передачу. Передача — прием, передача — прием, передача — прием… С трибун несется невообразимый шум: что есть сил нажимая на клавиши синтезаторов, наши болельщики стараются как можно больше помешать камерунским игрокам, а болельщики африканцев — нам. В результате все мешают всем, но для спортсменов нашего уровня это на самом деле пустяки…

Прием — передача, прием — передача… Анна Солнечногорская находит момент, чтобы оглянуться и улыбнуться мне. Да, мне очень нужна сейчас эта ее улыбка! Через какие-то секунды мы с Анной вступим в игру… И вот она уже принимает. Четкий, техничный прием и мгновенная передача мне! Я не сомневаюсь: это точная передача. Хотя в нашей игре ни в чем нельзя быть уверенным, пока не прозвучит вердикт арбитра. Сейчас я уже совершенно не волнуюсь, действую автоматически, можно сказать, чисто на рефлексах. Принимаю. Передаю.

На этом для меня — всё. Мое выступление на LVIII Олимпиаде закончилось. И я с гордостью осознаю: я сыграл качественно, достойно. Не подвел своих партнеров и не обманул ожиданий Михалыча.

Но главное — общий результат команды, а каков он — мы узнаем буквально через минуту. Вот и финишная связка: предпоследний игрок осуществляет передачу нашему пейпа-райтеру… Тот пишет что-то на бумаге и передает ее судье на передней линии. И я вижу: в эти же мгновения то же самое проделывает камерунский пейпа-райтер.

Вот он, момент истины! Сейчас всё решится.

Стоны синтезаторов умолки, на трибунах гробовая тишина. И в этой тишине звучит торжественный голос судьи на передней линии:

— Сборная Московии предъявила слово… Label!

Слава разуму! Это именно то слово, которое полминуты назад проговорила мне в ухо Анна! Label, то есть «этикетка» по-английски (поскольку соревнования международные, игра идет на английском языке). Но пока это всего лишь означает, что не ошибся я, а также наш пейпа-райтер и те два игрока, что стояли между нами. А сейчас — самый волнительный момент! Ведь если у камерунцев на выходе тоже получилось Label — тогда ничья! И значит, золото у камерунцев, а у нас лишь серебро…

— Сборная Камеруна предъявила слово… Table!

Трибуны отвечают тревожным коротким аханьем синтезаторов.

Вопрос встал ребром: команды предъявили разные слова. Следовательно, какая-то из команд ошиблась. А значит, ничьей не будет!

Тысячи зрителей на трибунах, миллионы голографозрителей по всему миру, двадцать два игрока на поле и даже судья на передней линии — все замерли в напряженном ожидании. Все ждут, что скажет судья на задней линии.

Вот он, согласно традиции, медленно и неторопливо раскрывает конверт и извлекает оттуда ридинг-пейпу. Внимательно смотрит на нее… (Будто он уже не помнит, что на ней написано! Но таков обычай.) И говорит: