Она присела в ногах кровати, и по движениям ее плеч я понял, что она там что-то подкручивает. Кровать начала подниматься.

— Так удобно?

— Да, мэм. Большое вам спасибо.

Она подошла к ночному столику между моей кроватью и кроватью правого соседа и открыла ящик со словами:

— Твой отец просил передать тебе вот это.

Она повернулась. В руках у нее была маленькая черная кипа.

— Спасибо, мэм.

Я взял кипу и надел ее.

— Приятного аппетита, — улыбнулась она.

— Спасибо, мэм.

Я сосредоточился на еде. Но никак не мог понять — когда же отец успел побывать в больнице. И почему его сейчас здесь нет.

— Миссис Карпентер, — подал голос мой левый сосед, — сколько можно цыпленком пичкать!

Сестра строго на него посмотрела:

— Мистер Саво, пожалуйста, держите себя в руках.

— Да, мэм, — ответил тот, изображая испуг.

— Мистер Саво, вы подаете плохой пример своим молодым соседям.

Она быстро повернулась и ушла.

— Тверда, как канатная стойка, — ухмыльнулся мистер Саво. — Но какое доброе сердце!

Буфетчик поставил поднос на его кровать, и он набросился на еду. Разгрызая косточку, он посмотрел на меня и подмигнул здоровым глазом:

— Годная хавка. Не очень плотная, но для тебя — самый кошер. Для здешних ребят — то, что надо. От нее порхаешь на цыпочках, как настоящий боец.

— Мистер Саво, можно вас спросить?

— Что, малыш?

— Какой сегодня день?

Он вытащил куриную кость изо рта:

— Понедельник.

— Понедельник, пятое июня?

— Именно, малыш.

— Долго же я проспал… — сказал я тихо.

— Ты вырубился как лампочка. Заставил тут всех поплясать.

Он снова принялся за кость.

— Здорово тебе, видать, засветили.

И разгрыз хрящик.

Я подумал, что пора наконец представиться:

— Меня зовут Рувим Мальтер.

Его губы сложились в улыбку вокруг торчащей изо рта кости.

— Рад знакомству, Ру… Ру… Как ты сказал?

— Рувим. Ну, Роберт. Роберт Мальтер.

— Рад знакомству, Бобби!

Он вытащил кость изо рта, изучил ее и бросил на поднос.

— Ты всегда ешь с покрытой головой?

— Да, сэр.

— Это что, твоя вера предписывает и всякое такое?

— Да, сэр.

— Люблю ребят, которые держатся своей веры. Важная это штука, вера. Без нее на ринге никак. Жесткое это место, ринг. Тони Саво меня звать.

— Вы профессиональный боксер?

— Точно так, Бобби. Выступаю на разогреве. Мог бы и в главных боях выступать, если бы этот чувак не зарядил мне с правой. Уж зарядил так зарядил. Вырубил на месяц. И все — менеджер на мне поставил крест. Вшивый ссыкун. Суровое место — ринг. Зазевался — свободен. Нормальная хавка, верно?

— Да, сэр.

— Но все равно не как на сборах. Ничто не сравнится с едой на сборах.

— Тебе лучше стало?

Это был голос слепого мальчика. Я повернулся взглянуть на него. Он управился с ужином и сидел, повернувшись в моем направлении, с широко открытыми глазами. Они было бледно-голубыми.

— Гораздо лучше, — ответил я. — Голова больше не болит.

— Мы тут все из-за тебя очень беспокоились.

Я не знал, что ответить. Я бы просто кивнул и улыбнулся, но он же этого не увидит. Не понимая, что сказать или сделать, я просто молчал.

— Меня зовут Билли, — продолжал слепой мальчик.

— Очень приятно, Билли. А я — Роберт Мальтер.

— Привет, Роберт. Сильно ты себе глаз повредил?

— Довольно-таки.

— Ты уж осторожнее с глазами, Роберт.

Я снова не нашелся что ответить.

— Роберт — это ведь взрослое имя, правда? Сколько тебе лет?

— Пятнадцать.

— Точно, взрослый.

— Зови меня Бобби. Не такой уж я и взрослый.

— Красивое имя — Бобби. Вот и хорошо, буду звать тебя Бобби.

Я смотрел на него не отрываясь. У него было такое красивое, благородное лицо. Руки спокойно лежали на одеяле, а глаза — направлены на меня и совершенно пусты.

— Какие у тебя волосы, Бобби? Можешь мне описать, как ты выглядишь?