— Что поднялись? — спросил он. — Спите.

— Где Кудрин? — спросила я, зажмуриваясь от яркого света, ударившего мне в глаза после темноты комнаты.

Морозов нахмурился и, встав, быстро прошел в коридор и включил там свет. Заглянул в туалет и ванную, потом открыл дверь в спальню. На кровати спала Ирина. Она была в комнате одна.

— Черт… — ошарашенно пробормотал Морозов.

— Ушел! — воскликнула я. — Ушел напиваться, точно вам говорю! Я сейчас, я найду его! — сдергивала я с вешалки пальто.

— Подождите! Третий час ночи! А вы одна!

Подумав одну секунду, я кинулась в гостиную и позвала:

— Виктор!

Не стоит и говорить, что Виктор тут же поднялся и посмотрел на меня абсолютно бодрым взглядом.

— Пошли со мной, — сказала я ему.

Виктор, не задав ни единого вопроса, прошел в коридор, снял с вешалки свою куртку и помог мне надеть пальто. Даже в такой ситуации он оставался джентльменом.

— Ждите нас здесь, мы скоро, — сказала я Морозову.

— Удачи, — бросил он.

Мы с Виктором вышли на улицу. Ночью стало довольно холодно, к тому же я была спросонья, так что ежилась от ветра, забиравшегося мне под воротник.

Виктор молча шел рядом, не выказывая абсолютно никаких эмоций. Он и без моих объяснений понял, что Кудрин исчез, и так же, как и я, догадывался, где его следует искать.

— Кафе? — спросил он.

— Круглосуточное, — уточнила я, и Виктор успокоился, поняв, что наши мысли идут в одном и том же направлении.

Район, в котором жил Кудрин, был сплошь застроен совершенно одинаковыми девятиэтажками. Мы петляли по дворам, стараясь выйти к дороге.

— Может, нужно было взять машину? — запоздало посоветовалась я с Виктором.

Тот отрицательно покачал головой и показал глазами сначала на коммерческий ларек, притулившийся на углу одного из домов, а потом кивнул на лавочки возле подъезда.

Все понятно. Виктор хотел сказать, что Кудрин мог и не ходить в кафе, а, купив в ларьке бутылку водки, примоститься с ней где-нибудь на лавочке. Колесить по этим дворам на машине было бы явно неудобно.

— Что же, теперь обходить все дворы и шарить по лавочкам? — растерянно посмотрела я на Виктора, кутаясь сильнее в пальто и чувствуя, что так я долго не выдержу.

Виктор ничего не ответил, а лишь легонько подтолкнул меня к ларьку. Я сразу поняла, что он хочет сказать. Действительно, как я сама не догадалась поговорить с продавцом, описать внешность Кудрина и спросить, не покупал ли бутылку такой вот мужчина?

Подойдя к ларьку, мы увидели, что окошечко, через которое происходит товарно-денежный обмен, закрыто. На нем висела табличка, совершенно конкретно дающая рекомендацию к действию: «Стучать».

Я постучала, правда, несколько осторожно. Спустя некоторое время послышалось какое-то шевеление, и в окошечко просунулось заспанное лицо совсем юного парнишки-продавца.

— Что? — хрипловатым голосом спросил он, протягивая руку для денег.

— Простите, пожалуйста, — заговорила я. — Не покупал ли у вас бутылку минут двадцать назад такой мужчина… — я описала Кудрина.

Парнишка отрицательно покачал головой.

— Вы это точно помните? — не отставала я. — Может, он не водку покупал, а что-нибудь другое?

— Да вообще никто ничего не покупал часа два уже как, наверное, — немного раздраженно ответил продавец.

— Спасибо, — поблагодарила я.

— Что, ничего не возьмете, что ли? — еще больше нахмурился парень.

— Нет, спасибо.

— На фига тогда будить было, — совсем уже обиделся он.

Чтобы хоть как-то загладить свою бестактность — надо же, потревожила мальчика во время безмятежного сна, — я достала из кармана пальто всю мелочь, какая там была и наскребла на пачку сигарет «Русский стиль». Я протянула деньги продавцу.

Тот немного оттаял и протянул мне товар. Закурив прямо на улице в надежде, что это поможет мне хоть чуть-чуть согреться, я поблагодарила мальчишку, и мы с Виктором пошли дальше.

— Ясно, значит, дворы можно не обшаривать, — бодрым голосом прокомментировала я. — Нужно искать кафе, работающее круглосуточно, где-то поблизости. Я не думаю, чтобы он поехал к черту на рога для того, чтобы напиться. Да и не станет он надолго уходить, видно же, что переживает, новостей ждет.

Виктор молчал и не возражал. Вообще, я часто замечала, что, общаясь с Виктором, сравниваю это общение с игрой в теннис у стенки. Стенка — она вроде и есть стенка, казалось бы, что от нее толку? Но мячик-то отскакивает…