Она посмотрела на меня печально и покачала головой.

— Нет, — ответила она. — Гелечка очень не любила, когда к ней кто-нибудь заходил. Мы даже ссорились с ней иногда из-за этого. Она даже подругу свою туда не пустила, заставила сидеть здесь, в гостиной.

Я тут же сделала стойку, словно охотничья собака.

— Вы знаете кого-нибудь из ее подруг? — спросила я.

Она пожала плечами.

— К Гелечке очень редко приходили, — сказала она. — Чаще она пропадала целыми днями.

Ксения Давыдовна внезапно встала.

— Впрочем, — сказала она, — Гелечка записала телефон одной подруги в электронную книжку. Обычно она никогда этого не делает…

Ксения Давыдовна споткнулась на этом слове и поправилась:

— Не делала. Но на этот раз был включен автоматический режим записи. Пойдемте, я дам вам прослушать.

Она провела меня в просторную прихожую. У одной из стен стоял изящный диван в стиле ампир, рядом на невысоком стеклянном столике — телефонный аппарат.

Женщина нажала какие-то кнопки на аппарате, послышались звук перематываемой пленки, затем щелчок и несколько фраз, сказанных женскими голосами.

«— Алло! Можно Гелю?

— Кто ее спрашивает?

— Это Вика.

— Подождите, я сейчас ее позову…»

Отвечала Вике, как я догадалась, Ксения Давыдовна. После небольшой паузы послышался еще один голос, тихий и бесцветный.

«— Это я. Чего ты звонишь? Я же просила…

— Ты что, подруга? Прошло уже три дня. А ты молчишь!

— Заткнись! Я сказала, что сегодня вечером приду к тебе?

— Ты сказала, но…

— Вот и не дергайся! Сиди, жди! День еще не кончился. Только чтобы ты одна была. Я не хочу видеть опять эту пьяную морду! Ты меня в свои проблемы с ним не впутывай!

— Да нет его, не наезжай! В командировку опять уехал… Подумаешь, недотрога! Что такого случилось-то?!

— Заткнись, я сказала! Приду часов в десять. И чтобы одна была…»

Послышались сигналы отбоя.

Я успела записать весь разговор в блокнот. На табло определителя номера стояли цифры: 44-85-12. Это уже кое-что. Теперь я вполне смогу разыскать эту Вику. Мне просто необходимо ее разыскать. Ведь, судя по разговору, Геля собиралась встретиться с ней в десять часов вечера. А трагедия наступила в половине первого ночи. Возможно, что Вика может рассказать мне немало такого, что прояснит картину последних часов жизни Гели.

— Кто эта Вика, вы не знаете? — спросила я.

Ксения Давыдовна беззвучно плакала.

— Они учатся вместе… Учились. В одной группе в университете. Вика приходила к ней однажды, я вам говорила, Гелечка не пустила ее в свою комнату.

«Странные у нее были отношения с подругами, — подумала я. — Впрочем, выводы делать еще рано».

— Милиции вы говорили об этом разговоре? — спросила я.

Ксения Давыдовна кивнула.

— И что вам ответили? — поинтересовалась я.

— Ничего, — всхлипнула она. — Записали и ушли. А сегодня утром мне позвонил капитан Федоров и сказал, что у него нет никаких причин сомневаться, что это было самоубийство… И не захотел ничего слушать.

— У вас есть его телефон? — спросила я.

Она кивнула головой и достала из кармана халата визитную карточку. Этот телефон я тоже записала. Больше мне в этом доме, похоже, делать было нечего.

Ксения Давыдовна поняла, что я готова уходить, и тут же забеспокоилась.

— Простите, Ольга Юрьевна, — сказала она взволнованно. — Вы найдете того, кто убил Гелечку?

Женщина смотрела на меня с надеждой. В ее взгляде и голосе я не нашла ни малейшего сомнения в том, что вчера произошло именно убийство. У меня, честно говоря, пока такой уверенности не было.

Но я знала, что просто обречена на расследование этого дела. Я не могу отказаться. Я потом сама себя изведу сомнениями и сожалениями о том, что выпустила из рук дело, которое могло отвлечь меня от себя самой, от своих проблем.

Я кивнула головой.

— Пожалуй, рано как-то квалифицировать трагедию, произошедшую с вашей дочерью, — сказала я, — но я могу вам обещать, что разберусь в том, что же случилось. Правда, о сроках ничего определенного сказать пока не могу.

— Я знала, что вы не откажетесь мне помочь! — воскликнула женщина и достала из кармана халата пачку долларов. — Я хочу дать вам аванс, чтобы вы были уверены, что я заплачу вам за вашу работу. Сколько вы берете в день?

Я растерялась, впрочем, не надолго. Не такая уж я романтическая дурочка, какой была когда-то. Это на первом курсе университета я могла ввязываться в расследование криминальных историй, с которыми случайно сталкивалась, из абстрактных гуманистических побуждений. И жизнь меня учила, вернее, отучала видеть все в розовом свете.

Теперь я четко знаю, что каждая работа стоит денег, а такая, за которую берусь я сейчас, — больших денег. Единственная проблема была в том, что я совершенно не знала, сколько берут за свои услуги другие частные сыщики. Впрочем, какое мне до этого дело? Пусть другие хоть бесплатно работают. Я сама цену установлю.