Да, эта женщина оказалась совсем не такой, как я ее представляла. Интересно, почему в гостях у Каваловых она предпочла изображать из себя безмозглую куклу?

— Ну что ж, — ответила я. — Мне нравится ваша непосредственность. Тогда я тоже скажу прямо — к вам я пришла, в общем-то, наугад. Сначала искала вашего приятеля Макса, но не нашла. Меня интересует один вопрос, который, возможно, покажется вам странным. Вы случайно не встречались после восьмого марта с участниками той вечеринки? Я имею в виду Каваловых или Пашкова…

— Пашков — это, надо полагать, тот прожорливый субъект с внешностью мачо? — иронически произнесла Регина. — Вы знаете, не приходилось. Откровенно говоря, эти люди не вызывают у меня симпатии. Я и в тот раз оказалась в их доме только потому, что меня Макс затащил. Он любит пустить пыль в глаза. Он и сам у нас уникум, и женщины должны его сопровождать загадочные и эффектные. Признаться, в тот вечер я ему подыграла. Мне было забавно. Но вы, наверное, приняли меня за дуру, да?

— Было немного, — с улыбкой сказала я. — Значит, Каваловых вы близко не знаете? Жаль…

— Ну мне-то ни чуточки не жалко! — категорически заявила Регина. — Невелика потеря. Я у них чуть от скуки не померла.

— Да, пожалуй, было не слишком весело, — согласилась я. — Но мне показалось, что Макс чувствует себя у Каваловых как дома.

— Он везде чувствует себя как дома, — не слишком одобрительно заметила Регина. — Он вообще не слишком разборчив. Когда-нибудь у него будут из-за этого большие проблемы!

— Вы думаете? — удивилась я. — У меня создалось впечатление, что для Макса проблем не существует.

— Это все одна видимость, — серьезно сказала Регина. — Проблем у него — выше головы.

— Неужели? — заинтересовалась я. — Может быть, просветите?

Регина внимательно посмотрела на меня и потянулась за сигаретами.

— Вы будете? — спросила она.

Я отказалась от предложенной сигареты. Тогда Регина закурила и, окутавшись дымом, сообщила:

— Например, Макс по уши в долгах. Совершенно не умеет считать деньги. Когда у него заведется в кармане копейка, он тут же тащит в ресторан какую-нибудь девицу. Причем ресторан должен быть самым лучшим. Вдобавок этот придурок обожает играть в рулетку. За последние два месяца он проиграл не менее десяти тысяч — и это только то, что я знаю!

— Десяти тысяч рублей? — уточнила я.

— Долларов, — с чувством сказала Регина. — Я же говорю, он по уши в долгах. Скоро он начнет прятаться от кредиторов. Ему уже грозили. Теперь он задумал какой-то новый сложный проект, нашел спонсора, закупил диковинную аппаратуру, набрал команду — все встало! Представляете? Этот тип вдруг все бросает и заявляет, что ему нужно срочно ехать в Москву!

— В Москву? — насторожилась я. — И когда он едет в Москву?

— Он уже уехал! — с негодованием ответила Регина. — Все совершенно внезапно. Даже со мной не пожелал проститься. Позвонил перед самым отъездом, что-то невнятно бормотал, неумно оправдывался… Я послала его на три буквы — моему терпению тоже есть предел!

— Постойте! — возбужденно сказала я. — Когда это было? Какого числа?

Регина на секунду задумалась.

— Как когда было? — сказала она недоуменно. — Вчера и было. Двадцать пятого числа. Рано утром он позвонил…

— Вчера? — поразилась я. — Вы уверены? И, говорите, это был внезапный отъезд? Без объяснения причин?

— Ну да! — с обидой ответила Регина. — Я человек свободных взглядов, но всему есть границы. Меня не устраивает роль безответной наложницы в гареме. А здесь наверняка замешана какая-то новая пассия. Когда Макс кем-то увлекается, он совершает самые безумные поступки. Правда, до вчерашнего дня мне казалось, что мне нечего опасаться, соперниц на горизонте я не видела. Но этот внезапный отъезд… — Так-так-так! — пробормотала я. — Вы говорите, соперниц не наблюдалось. Но Макс тем не менее куда-то сорвался. А вы не заметили еще что-то странного в последние дни?

— Вы имеете в виду за Максом? — спросила Регина. — С ним постоянно происходят какие-то странности. Например, на днях он вдруг постригся и побрился. Вы бы его сейчас не узнали. Между прочим, я считаю, что он сделал это напрасно. Тот его диковатый анархистский стиль как нельзя лучше соответствовал его имиджу. Сейчас он стал похож на морского пехотинца, уволенного из рядов за пьянство…

Я попыталась мысленно представить себе Бертольдова без шевелюры и всклоченной бороды, но мне действительно это плохо удавалось. Наверное, сейчас я прошла бы мимо него, не обратив внимания. И наверняка не одна я.

— Слушайте, — поинтересовалась я. — А кроме прически? Может быть, он был озабочен чем-то, нервничал?

— А он всегда нервничает, — спокойно пояснила Регина. — Он хладнокровен только когда лезет куда-нибудь на стену или пьет водку. В жизни он постоянно дергается и орет — а потом просит прощения. — Она вздохнула. — В общем-то, я его понимаю. Он живет на износ. В его крови переизбыток адреналина. Своего рода наркомания, а наркоманы все как один психопаты.

— Наркоманы зачастую становятся преступниками, — задумчиво проговорила я. — А Бертольдов, как вы думаете, мог бы совершить преступление?